Крупные ставки

Но, не смотря на отягчающие обстоятельства вины, мать никогда не отзывалась о нем дурно, ограничиваясь редкими фразами вроде «Не уверена, что Декстер хоть что-то планировал в своей жизни. Он жил одним днем!». И этого было достаточно, чтобы понять, какую боль он ей причинил.

Эмма была слишком гордой и независимой, чтобы стоять на коленях, а потому быстро с них поднялась и потащила детей в очередную страну.

За разъездным образом жизни мальчикам никак не удавалось найти друзей: как только они привязывались к месту, мать сообщала о переезде.

Уже к двенадцати годам Доминик обзавелся одной важной чертой: он быстро определял людей, которые могут принести ему пользу в краткосрочном отрезке времени и на других не распылялся. Он окружал себя теми, кто был умнее, сильнее, талантливее и впитывал знания, как губка. Он стал одиночкой в обществе «избранных».

Ко всему прочему ему доставалось от матери. Киллиан, младший братец, рос болезненным ребенком, а потому получал все снисхождение, которое могло отыскаться в этой женщине.

Доминик поблажек не знал. Иногда ему казалось, что Эмма слишком строга и требует невозможного.

Она таскала мальчишку по выставкам, записывала в лаборатории юных техников и инженеров, отдавала на художественные кружки и отправляла в геологические лагеря, чтобы он ковырялся в грязи и изучал камни. Доминик расширял границы знаний и отдалялся от той, что подарила ему жизнь.

Но судьба странная штука и порой в чужом человеке можно отыскать общую страсть. С Эммой у них было целых два пристрастия – музыка и литература.

Из малочисленного багажа, который мать перевозила с места на место, Доминик помнил чемодан с книгами и грампластинками. Особенно дорогой считалась сорокапятка, выпущенная в год ее рождения. Однажды раритет чуть не пострадал от гладиаторских игрищ братьев, и оба оказались на улице на пять часов, пока мать не отошла.

Познать ценность чужой реликвии Доминик смог только тогда, когда обзавелся собственной. И не в дорогущем музыкальном магазине, а на уличной ярмарке, где свои инструменты распродавал старый музыкант.

Доминик вытряхнул все копилки с материнскими поощрениями за уроки игры на фортепиано и купил драгоценную вещицу.

А еще они любили читать. Бывало Эмма приносила в их съемное жилье любопытную книжицу, Доминик бросал все дела, и они, усевшись вдвоем в одно кресло или на утварь, которая была под рукой, по очереди переворачивали страницы. В эти мгновения мальчик чувствовал себя любимым сыном.