Заставить замолчать. Тайна элитной школы, которую скрывали 30 лет

Наверное, это и нравилось старшим ребятам – здесь было пространство для неоднозначности, как в темноте или в задней части автобуса. На нас обернулись головы, в основном мужские. Вспышки внимания удостоилась в первую очередь Кэролайн. На хвосте у нее сидела малозаметная Саманта. Элиза лелеяла свою кружку чая: в большинстве случаев она не обнаруживала достаточно интересной для себя еды. Я несла свой третий за день сэндвич с джемом и арахисовым маслом и два стакана шоколадного молока.

«О, боже, здесь Брофи», – сказала Мэдди.

Лично мне обожаемый ею старшеклассник-хоккеист казался вездесущим, но при виде его Мэдди всегда приходила в смятение.

Рядом с Декланом Брофи сидел знаменитый внук знаменитого актера, очень довольный собой и просто сногсшибательный для тех, кому нравились ангелоподобные златокудрые мальчики. Если он был Люком Скайуокером, то Нокс Кортленд – Ханом Соло (персонажи кинофраншизы «Звездные войны». – Прим. пер.), и мы расходились во мнениях, кто из них круче. Оба участвовали в группах: знаменитый внучок, певший со мной в хоре, был вокалистом, а задумчивый молчун Нокс играл на гитаре.

«А ты, Лэйси? Тоже можешь кого-нибудь выбрать».

Я осмотрелась. Было чудесно представить, как кто-то из этих мальчиков поет или играет на гитаре для меня. Но это были глупости и сказки, и не только потому, что я не привлекала их внимания. Тогда я даже не могла вообразить себя в отношениях с мальчиком. Я не считала их кем-то, кто может предложить мне нечто интересное – скажем, беседы или совместные впечатления.

Я могла думать лишь о практических вещах: каково будет стать предметом обожания одного из них, как это поднимет мой статус в школе и обезопасит меня. И на какого рода взаимность он будет рассчитывать. Лелеемые мною фантазии о романах никак не затрагивали реальный страх перед интимностью в любых ее возможных вариантах.

«Так неохота, чтобы моя фамилия оказалась здесь! – сказала я подругам, указывая на панели на стенах. – Это тоску нагоняет. Совершенно не хочется увековечиться в Низком».

От расспросов меня избавило зрелище нашей ровесницы, которая пришла в этот же зал поужинать в одиночестве. Амелию считали наглой, то есть недостаточно угодливой для новенькой. Вот и сейчас – она не только пожелала есть в одиночку, но еще и сделала это в Низком, вотчине старшеклассников. Амелия была сногсшибательна. Ее полные губы едва прикрывали белоснежные зубы, и эту свою улыбку она демонстрировала всем подряд – мальчикам, девочкам, лузерам и звездам.