Правдивая история

А ты?

При упоминании Лондона Хазард мысленно похвалил себя: «Дай пять!» Это могло сработать.

– Я из Лондона, приехал сюда на несколько недель, пока не найду новую работу, – ответил он.

Расправляясь с рыбой, Хазард на автопилоте болтал с Гюнтером. Ему было сложно сконцентрироваться на разговоре, поскольку его завораживало ледяное пиво Гюнтера, которое тот пил из запотевшей стеклянной бутылки. Хазард опасался, что если не переключит свое внимание, то вырвет бутылку из руки шведа и осушит ее.

– Играешь в нарды? – спросил он, как только они покончили с ужином.

– Конечно, – ответил Гюнтер.

Хазард подошел к одному из столов в углу, на котором с одной стороны лежала шахматная доска, а с другой – доска для нардов.

– Так чем ты занимаешься дома, Гюнтер? – поинтересовался Хазард, пока они расставляли нарды.

– Я учитель, – ответил тот. – А ты?

Это, подумал Хазард, чрезвычайно хорошая новость. Шведу несложно найти другую работу, он умеет обращаться с детьми. Глядя на большие руки Гюнтера с ухоженными ногтями, Хазард сделал вывод о его аккуратности и чистоплотности.

– Я был банковским служащим. Биржевым маклером. Но, вернувшись домой, займусь поисками новой работы.

Гюнтер бросил шесть и один. Хазард подождал, пока тот сделает классический блокирующий ход. Он пропустил. Что за любитель. Для Хазарда это означало красную линию. Он быстро напомнил себе, что не ищет в Гюнтере партнера для игры на всю жизнь и что, вероятно, Моника не слишком привередлива в отношении умения играть в нарды.

– Наверное, у тебя осталась дома жена? – переходя к делу, спросил Хазард.

Он не заметил у шведа обручального кольца, но всегда разумнее проверить еще раз.

– Не жена. Подружка. Но как это у вас говорят? То, что происходит в поездке, останется между нами, верно?

И он заговорщицки кивнул в сторону двух девушек из Калифорнии.

Настроение Хазарда сдулось, как лопнувший воздушный шарик. Возможно, к месту сказанная фраза, но жутко свободные нравы.

Испытывая к Гюнтеру покровительственное отеческое чувство и удивляясь сам себе, Хазард пришел к выводу, что шведу ничего не светит. Моника заслуживала лучшего. Ему захотелось поскорее очистить доску от всех шашек Гюнтера и пойти спать.

Когда Хазард вернулся к себе, сжимая в руке масляный фонарь «молния», поскольку генератор на ночь выключали, то обнаружил, что совершенно не устал. Тем не менее ему не хотелось присоединяться к толпе в «Земляном орехе».