Илиада

Но меж тем, Менелай, и жестокая будет мне горесть,

170

Если умрешь ты, о брат мой, и жизни предел здесь окончишь.

Я, отягченный стыдом, отойду в многожаждущий Аргос[271 - Многожаждущий Аргос – область в Пелопоннесе, бедная водой.]!

Скоро тогда по отечестве все затоскуют ахейцы.

В славу Приаму и в радость троянам, здесь мы оставим

Нашу Елену, и кости твои середь поля истлеют,

175

Легшие в чуждой троянской земле, не свершенному делу.

Скажет тогда не один беспредельно надменный троянец,

Гордо на гроб наскочив Менелая, покрытого славой:

– Если бы так над всеми свой гнев совершал Агамемнон!

Он к Илиону ахейскую рать приводил бесполезно;

180

Он с кораблями пустыми в любезную землю родную

Вспять возратился, оставивши здесь Менелая героя.

Скажет, – и тогда расступися, земля, подо мною!”

Душу ему ободряя, вещал Менелай светловласый:

“Брат, ободрися и в страх не вводи ополчений ахейских;

185

В место мне не смертельное медь вонзилася; прежде

Пояс мой испещренный ее укротил, а под оным

Запон и навязь, которую медники-мужи ковали”.

Быстро ему отвечал повелитель мужей Агамемнон:

“Было бы истинно так, как вещаешь, возлюбленный брат мой!

190

Язву же врач знаменитый немедля тебе испытает

И положит врачевств, утоляющих черные боли”.

Рек – и к Талфибию вестнику речь обратил Агамемнон:

“Шествуй, Талфибий, и к нам призови ты Махаона мужа,

Славного рати врача, Асклепия мудрого сына.

195

Пусть он осмотрит вождя аргивян, Менелая героя,

Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,

Или троянский, на славу троянам, ахейцам на горесть!”

Рек – и глашатай немедленно слову царя повинулся:

Быстро пошел сквозь толпы, по великому войску данаев,

200

Окрест смотря по рядам; и героя Махаона видит:

Пеш он стоял и кругом его храбрых ряды щитоносцев,

Воев, за ним прилетевших из Трики, обильной конями,

Став близ него, устремляет Талфибий крылатые речи:

“Шествуй, Асклепиев сын; Агамемнон тебя призывает;

205

Шествуй увидеть вождя аргивян, Менелая героя,

Коего ранил стрелою стрелец знаменитый ликийский,

Или троянский, на славу троянам, ахейцам на горесть!”

Так говорил он, – и душу Махаона в персях встревожил.