Одиссея

Тут Телемах, ободряя товарищей, им приспособить

Снасти велел, и они приказанью его подчинились.

Мачту еловую разом подняли, внутри утвердили

В прочном гнезде и ее привязали канатами к носу.

Белый потом натянули ремнями плетеными парус.

Парус в средине надулся от ветра, и яро вскипели

Воды пурпурного моря под носом идущего судна;

С волн высоких оно заскользило, свой путь совершая.

На корабле чернобоком они паруса закрепили,

После налили вином кратеры до самого края

И совершать возлияния стали богам вечносущим,

Больше же всех остальных – совоокой Афине богине.

Быстро всю ночь и все утро бежал их корабль чернобокий.

Песнь третья

Яркое солнце, покинув прекрасный залив, поднялося

На многомедное небо, чтоб свет свой на тучную землю

Лить для бессмертных богов и людей, порожденных для смерти.

Путники в Пилос, богато отстроенный город Нелея,

Прибыли. Резали черных быков там у моря пилосцы

Черноволосому богу, Земли Колебателю, в жертву.

Девять было разделов, пятьсот сидений на каждом,

Было по девять быков пред сидевшими в каждом разделе.

Потрох вкушали они, для бога же бедра сжигали.

Путники в пристань вошли, паруса на судне равнобоком

Вверх подтянули, судно закрепили и вышли на землю.

И Телемах за Афиною следом спустился на берег.

Первой богиня Паллада Афина к нему обратилась:

«Робость отбрось, Телемах, отбрось ты ее совершенно!

Не для отца ли и по морю путь ты свершил, чтоб разведать,

Где его скрыла земля и какою судьбой он постигнут.

К Нестору прямо направься, коней укротителю быстрых,

Чтобы узнать нам, какие он мысли в груди сберегает.

Сам обратись к нему с просьбой, чтоб всю сообщил тебе правду.

Лгать он не станет тебе – он для этого слишком разумен».

Тотчас Афине в ответ Телемах рассудительный молвил:

«Ментор, ну как я пойду? Ну как я с ним буду держаться?

Опыта в умных речах имею я очень немного.

Да и боюсь я, – ну как молодому расспрашивать старших!»

И отвечала ему совоокая дева Афина:

«Многое сам, Телемах, в своем ты придумаешь сердце,

Многое бог в тебя вложит.

Как полагаю я, был ты на свет порожден и воспитан!»

Кончив, пошла впереди Телемаха Паллада Афина,

Быстро шагая; за нею же следом и сын Одиссеев.

К месту тому подошли, где, собравшись, сидели пилосцы.

Там и Нестор сидел с сыновьями. Товарищи там же

Жарили к пиршеству мясо, проткнувши его вертелами.