Одиссея

Стал в изумленьи на месте и Аргоубийца-вожатый.

После того как на все с изумленьем Гермес нагляделся,

В грот он пространный вошел. И как только на гостя взглянула

Нимфа, свет меж богинь, его она тотчас узнала:

Быть незнакомы друг другу не могут бессмертные боги,

Даже когда б и великое их разделяло пространство.

Но не застал он внутри Одиссея, отважного духом.

Он на скалистом обрыве сидел, как обычно, и плакал,

Стонами дух свой терзая, слезами и горькой печалью.

В даль беспокойного моря глядел он, и слезы лилися.

В ярко блестящее кресло меж тем усадила Гермеса

Нимфа, свет меж богинь, и к нему обратилась с вопросом:

«Что это? Входит сюда Гермес златожезленный, в дом мой,

Чтимый всегда, дорогой! Ты не часто меня навещаешь!

Что тебе нужно, скажи: исполнить велит мое сердце,

Если исполнить могу и если исполнить возможно.

Милости просим, войди, чтоб могла тебя угостить я».

Так сказавши, поставила стол перед гостем богиня,

Полный амвросии; нектар ему замешала багряный.

Пил тут и ел, усевшись за стол, убийца Аргоса.

После того как поел и дух укрепил себе пищей,

С речью ответной такою к богине Гермес обратился:

«Бога, богиня, меня о приходе моем вопрошаешь.

Все я правдиво тебе сообщу: ведь сама мне велишь ты.

Зевс приказал мне явиться сюда, хоть сам не желал я.

Кто ж добровольно помчится по этакой шири бескрайной

Моря соленого, где не увидишь жилищ человека,

Жертвами чтящего нас, приносящего нам гекатомбы!

Но невозможно веленье эгидодержавного Зевса

Богу другому нарушить иль им пренебречь дерзновенно.

Он говорит, что находится здесь злополучнейший самый

Муж из героев, что девять годов осаждали упорно

Трою, в десятый же, город разрушив, отплыли в отчизну,

При возвращеньи, однако, они раздражили Афину;

Ветер зловредный и волны большие она им послала.

Все его спутники в море погибли, его самого же

К этому острову ветер принес и волны пригнали.

Этого мужа велит он тебе отослать поскорее,

Ибо ему не судьба в отдаленьи от близких погибнуть,

Но суждено ему близких увидеть и снова вернуться

В дом свой с высокою кровлей и в милую землю родную».

Так он ответил. Калипсо, богиня богинь, ужаснулась

И со словами к нему окрыленными так обратилась:

«Как вы жестоки, о боги, как завистью всех превзошли вы!

Вы допускать не хотите, чтоб ложем законным богини

Соединялись с мужами, чтоб женами им они были.

Так розоперстая Эос себе избрала Ориона.