Истории обыкновенного безумия

Свет струился сквозь них так, как будто они были сделаны из тончайшей туалетной бумаги.

Человека с такими тонкими ушами, как у Дзэн-учителя, я еще никогда не видел. Так вот что сделало его святым! Я должен был заполучить эти уши! Чтобы носить их в бумажнике, приделать коту. Или чтобы держать под подушкой.

Конечно, я знал, что во мне говорит все выпитое виски с водой заодно с выпитым пивом, и все-таки, с другой стороны, я этого вовсе не знал.

Я не мог отвести глаз от ушей Дзэн-учителя.

А между тем звучали новые речи.

– …а вы, Рой, обещаете не употреблять никаких наркотиков во время совместной жизни с Холлис?

Наступила неловкая пауза. Потом они сжали друг другу руки в коричневых бусах.

– Обещаю, – сказал Рой, – не употреблять… Вскоре все было кончено. Или так показалось.

Дзэн-учитель встал во весь рост, изобразив некое подобие улыбки.

Я коснулся плеча Роя:

– Поздравляю.

Потом я нагнулся. Взял Холлис за голову и поцеловал ее в прекрасные губки.

А все так и остались сидеть.

Я подошел к Дзэн-учителю. Пожал ему руку: – Благодарю вас. Вы прекрасно провели церемонию.

Он казался весьма довольным, отчего я почувствовал себя немного лучше. Но все эти бандиты – вся эта мафия из Таммани-холла, – они были слишком глупы и высокомерны, чтобы пожимать руку уроженцу Востока. Лишь один поцеловал Холлис. Лишь один пожал руку Дзэн-учителю. А может, это была вынужденная женитьба? Ну и семейка! Конечно, я бы узнал последним, я был бы последним, кому бы все рассказали.

После окончания церемонии мне показалось, что в комнате очень холодно. Все сидели и глазели друг на друга. Род человеческий для меня всегда оставался загадкой, но ведь кто-то должен был играть роль шута. Я сорвал с шеи зеленый галстук и подбросил его к потолку:

– ЭЙ! ВЫ, ХУЕСОСЫ! РАЗВЕ НИКТО НЕ ГОЛОДЕН?

Я подошел к столу и принялся уплетать сыр, ножки маринованных поросят и куриную пиздятину.

Я довел их до того, что они превратились в ку-сочников. Потом я удалился и взялся за виски с водой.

Наливая себе на кухне очередную порцию, услышал, как Дзэн-учитель сказал:

– Мне пора.

– Ах, не уходите… – из глубины самого крупного за три года сборища воротил преступного мира до меня донесся визгливый старческий женский голос. К тому же звучал он отнюдь не искренне.