Книга Мануэллы

Я знал, что Лене нужно было убедить подругу не спорить с Лурье и согласиться на предложенный вариант размена, и я своим влиянием вполне мог помочь в этом. Она умело сыграла на моей ревности. “Ты возьмешь меня, такую испорченную женщину, в жены?” Какой кошмар! Даже не знаю, почему я вспомнил о ней. Может потому, что видел недавно Ленку на “Новослободской”. Странная смесь боли и желания: будто лежишь в клинике и сладкий зуд выздоровления постоянно возвращает тебя к жизни. К жизни… Пить водку втроем на краю Ново-Спасского прудика, резать арбуз и ловить устриц в Пахре… Это тоже была жизнь.

Ей тоже было двадцать восемь, а её мальчишке десять лет…

“…ход моих мыслей был мне совершенно ясен: я не женился на Ганне, которую любил, так почему же я должен жениться на Айви? Но сформулировать это, не обидев её, оказалось чертовски трудно, потому что она ведь ничего не знала о Ганне и была хорошей бабой…”

Все началось полгода назад, когда мои собственные несчастья одно за другим скрывались под темной водою Леты, а жизнь наполнялась все большими красками…

Наташку увидел в первый же день, она сразу привлекла внимание, не знаю почему.

Она выделялась. Секунды, за которые я окинул класс, не могут ничего объяснить. Заметил только, что она была невысокого роста, немного полной, очень красивой, что вызывало недоумения о необходимости количества косметики на лице, живая, светловолосая, очень уверенная в себе, чрезвычайно уверенная, – в отличие от остальных легкомысленных бабочек в ней чувствовалась сила. Может быть, именно это и остановило мой взгляд на доли секунды. Но не более. Самоуверенность штука роковая, циничная и расчетливая, не в пример безобидной восторженной глупости, которую я все время предпочитал. Нечего было и думать. Тем более косметика создавала впечатление вульгарности.

Последние слова её задели, она полдня простояла у зеркала, выискивая у себя “впечатление вульгарности”. Потом мне пришлось объяснять по телефону, что это всего лишь литературный прием, чтобы не было слишком приторно.

Она звонила мне не так часто (я лишь писал письма), и рассказывала в основном о внешней стороне жизни:

– Я была уверена в тебе.

– Зато я не был ни в чем уверен.

– Это мне помогало, наполняло силами, за последний год самым популярным моим словом стало: “No!”

– Почему ты не говорила мне этого?

– Разве ты не видел это в моих глазах?

– Как? Ты была на другом конце земного шара!

Ду-ду тоже говорила, что я подлец.