Книга Мануэллы

Да, собственной персоной, извольте жаловать. И ни я себя толкнул на это – одно дело изменять в тайне, а другое, позвонить и сказать, что уже два месяца живу с другой девушкой. “Ты должен ей сказать об этом”. О чем? О том, что я не знаю, что ждать по её приезде, а тут все и сразу? “Это не телефонный разговор, я должен с тобой встретиться”. “Не смей с ней встречаться, ты понял!” “Но я должен расставить точки над i, попросить, чтобы она меня отпустила”. “А мне что ты должен, ты со мной живешь, а как же ответственность передо мной?” Тут я понял, что ничего никому не должен (а-то бы я разорвался в этой апории), и стало легче.

Почему я говорю об этом? Желание разложить жизнь по полочкам. Это на одну полочку, это на другую, чтобы больше не терзаться бардаком и не рвать на себе волосы от упущенных возможностей, утраченного времени, подвести баланс перед Судьбой. Это, это и это могло бы стоять здесь, тогда бы не было этого и этого, но было бы что-нибудь другое. Лучшее или худшее – сейчас не могу знать, конечно, хочется думать, что было бы лучше, если бы я не допустил таких-то ошибок, но главное не корить себя, а подвести мир с тем, что есть.

Жить в мире. Первобытные люди тоже выдумывали мифы потому, что хотели жить в мире и определенности. Да, полочки могли бы быть из красного дерева или из золота, но мне хватает и этих, мой дед умер среди них. А я бы должен им гордиться.

И еще: я не думаю о людях, с которыми отношения были закончены, я о них вспоминаю почти равнодушно; конечно, мне доставляет большее удовольствие встречаться с ними, чем с теми в отношениях с которыми существует напряженность и недосказанность.

Может я через-чур стремлюсь к аккуратности, а может быть это инстинктивное желание умалить свое жизненное пространство, чтобы легче было его защищать и удобнее в нем жить.

Оставить в этой пьесе как можно меньше действующих лиц…

Действующие лица:

Я

Ты

Он

Она

Они

Вот с ними-то я сейчас и хочу разобраться.

“Мысли мои все снова и снова возвращались к Ганне…”

Прошло слишком много времени.

Станция Азарово. Улица Карачаевская. Какие названия! Конечно, ведь здесь жила моя милая. Я шел с блаженной улыбкой по пустой улице, поднимающейся в гору. Дом 7, дом 15, все ближе и ближе. Я не мог ни на что рассчитывать. Будний день, да и может она уже давно живет у мужа, где-нибудь в другом городе. Жаркий август, дорога извивается, как в закавказских городках, такая же ослепительная зелень прикрывает облезлые пятиэтажки.