Добро пожаловать на тот свет

Когда мы перекидывались парой слов, он смотрел на меня так, будто я совсем голая, но это ему ни капельки не интересно. Я не ощущала дискомфорт, но и уютно тоже не было. Чувствовала себя, словно пациент на приеме у знаменитого профессора, которому медицинский светоч безошибочно диагностирует неизлечимое заболевание, то есть уверенно, но обреченно.

Нос у Захара не был чем-то примечателен, обычный, тем и хорош. Вот нос крючком очень запомнится, но вряд ли украсит хозяина, а у Захара он просто не привлекал к себе внимания, зато последнее доставалось глазам, волосам и красиво очерченному рту с чуть опущенным правым уголком, отчего Захар выглядел немного грустным.

В довесок имелись изогнутые смоляные брови. А еще меня поразил его румянец, как у школяра, который прогулял уроки и несколько часов кувыркался в сугробе.

Высокий рост обычно предполагает сутулость, но осанке Захара мог позавидовать офицер. В плечах он был шире меня раза в два. Походку имел чуть пружинящую, легкую.

В общем, пройди он мимо меня там (вы поняли где), я непременно обернулась бы. И даже заговорила бы первой.

Голова у Захара была посажена прямо-таки по-императорски, очень гордо. Когда он поворачивал ее в мою сторону, слегка поднимал подбородок и смотрел на меня сверху вниз, но не уничижительно, а снисходительно. Одет же был во все черное: брюки, рубашка с расстегнутыми верхними пуговицами, дорогие (уж в обуви я кое-что смыслю!) мокасины. На безымянном пальце Захар носил странное кольцо из темно-желтого металла с камнем: большим, круглым и практически прозрачным.

Я вдруг заметила внутри камня какое-то движение, похожее на всплывающие пузырьки в стакане с газировкой, увы, точнее описать не смогу. Захар быстро разглядел мой интерес к перстню. Очевидно, ему это не понравилось, поэтому он засунул руку в карман брюк.

Изредка навстречу попадались люди, выходившие из разноцветных дверей, они приветствовали Захара и разглядывали меня, перекидывались друг с другом парой обычных фраз типа «как поживаешь» или «как дела» и садились на скамеечки вдоль стен.

«Как в деревне на завалинке, когда нечем заняться и охота, лузгая семечки, почесать языки», – невольно сравнила я. Захар с усмешкой глянул на меня и сказал:

– А им действительно нечем заняться. Только ждать. И они ждут.

Я не задавала вопроса, я вообще вслух ничего не говорила, Захар читал мои мысли. Неприятно.