Чужое не брать!

В последнее время Надя увлеклась рецептами пирожков со всевозможными начинками. Она покупала готовое тесто и творила, пока Петька был на работе. Иногда он поднимался в лифте домойи пытался отгадать, с чем на этот раз будут пирожки. Обычно он отгадывал, ещё бы, лучше него никто не знал Надежду.

Может, случайно замечал вдруг в холодильнике затаившийся кочан капусты, поэтому подсознательно ожидал пирожки с капустой? А сам себя убеждал в том, что угадывает заранее, потому что знает свою жену. Или они в выходные закупались продуктами, а Надя неожиданно становилась возле полки с вареньем и задумчиво перебирала баночки, в конце концов, выбирала вишню вместо абрикоса.

А Петька думал, что пирожки будут с вишней, потому что он читал мысли Нади и был с нею на одной волне во всём даже в выборе блюда к ужину.

Но в этот раз Петька не угадал. Он отчего-то думал, что Надя испечёт пирог с мясом. Потому что сын обожает выпечку, и пирог удобно упаковать кусками, чтобы передать Алексею домой. Но оказалось, что Надя купила торт.

Она разлила им по тарелкам суп, усадила есть. Была немного хмурой, так как устала гулять с собаками под противным мелким дождём, а потом намывать им лапы. Собаки и то дружелюбнее накинулись на Петьку, Костю и Алексея. Ещё в прихожей они затеяли свою весёлую возню. А Надя стояла возле дверного косяка на кухне и наблюдала за всеми.

Лёша был впервые у них дома, и был бы еще смущеннее, если бы не собаки. Зато Костя, не обращая внимания на суровый вид матери, заграбастал её в охапку, чмокнул в макушку и сел ужинать с фразочкой: “Дом, милый дом!“.

Петька пошёл мыть руки вместе с Алексеем, подмигнул подростку в зеркало. Племянник не ответил ни улыбкой, ни ответным подмигиванием. Бедный мальчишка!

После супа Надя достала из холодильника любимый торт сына “Рыжик”. Жирный, с кремом цвета жареного сыра, сытный до тошноты. Надя стала возиться с тортом, развязывала верёвку на высокой картонной коробке, что-то отмеряла, достала зачем-то аптечку, вроде палец поранила, потом отрезала щедрые куски и разложила по блюдечкам.

Лёша ел, не поднимая глаз. Костяболтал без умолку. В какой-то момент он даже сумел втянуть в разговор своего двоюродного брата. Лёша благодарно посмотрел на него, что-то ответил, почувствовал на мгновение себя частью большой семьи, какого-то сообщества, племени. Это внушало безопасность, а одиночество рядом с постоянно спящей матерью делало его беззащитным, полуживым. Их дом был наполнен воспоминаниями о сестре.