Малодушие

И тут Антон не выдержал: с диким криком: «прекрати!!» он въехал мужику прямо в челюсть, всей своей силой. Тот остановился на миг… И с бешеным рывком кинулся на Антона:

? А ну иди сюда, собака!

Я метнул в него консервой; баба-Надя истерично что-то визжала на фоне, а Антон изловчился из под рук мужика и, бросившись к машине, ударом ноги захлопнул ее дверь – специально, чтобы разозлить. Он заулыбался зло.

? Ааа!! – Закричал Федька что-то, ничуть не понятное, но ужасно пугающее. Я страшно струсил и даже банку бросил, которую было взял.

Но не Антон. Мужик кинулся к нему, но он, вместо того, чтобы убежать, снова, но еще с большей силой вдарил по машине… Я заметил, что Федька на миг как бы замедлил свой рывок: отчаянная наглость этого парнишки вводила в ступор, пугала даже. Человек мог быть доведен до белого каления, но эта дерзкая улыбка как бы срезывала все силы и уверенность.

Читатель уже догадывается, что случай этот, должно быть, послужил основой для сюжетной линии Каура, где он защищает свою сестру от двух взрослых мужиков.

Да, Антон тоже обладал недюжей силой, но, конечно, он не мог да и не стал бы избивать взрослого мужчину – не в том было дело. Но, сверх того, Антон был еще и решителен, храбр и отчаян до безумия – а против этих качеств, бывает, и сила чувствует себя бессильной…

Впрочем, это был только миг и, может быть, мне только показалось так, что Федька замешкался. Тем не менее, ему не удалось схватить Антона, тот опять от него ускользнул.

? Твари, тва-арри! – метала через окно обезумевшая Надя словами. Миша должен был быть уже далеко; я же, подкравшись сзади, хотел облить Федьку содержимым из двух банок консервов. Вышло не очень: Федька хотел было и за мной погнаться, но передумал и остановился вдруг. Бой был проигран. Мы подобрали сумку, которую скинули еще тогда, и убежали восвояси.

***

Я был впечатлен произошедшим и уже обдумывал, как буду это использовать.

Скрывшись среди кучи каких-то бетонных плит, мы сидели, тяжело дыша и лыбясь друг-другу.

Поток слов готов был вот-вот обрушится и выразить восхищение от пережитого опыта.

«А приятно это, все ж таки, делать добро» – пронеслось в голове моей ехидно. Я плюнул. Ненавижу. Если от сделанного «добра» приятно, то какое же это добро?!

? Узнал дом? – прервалось вдруг молчание.

? Стоп, что?! – удивился я.

? Ну дом.

? Черт, неужели!

? Да?

Снаружи проезжала машина – я услышал ее рокот.