Цварг и его эликсир молодости

– Смотрю, ты уже как дня два из дома не выходишь, думаю, не случилось ли чего? Хватит, хватит, не лей больше! Дым у тебя из трубы идёт, когда ты на работе, уж, думаю, не завёлся ли у Ритулика мужичончишко какой ни какой! А чего одной-то куковать?

– Никто у меня не завёлся, Люба! Даже тараканов нет,– и я, повернувшись к ней, протянула баночку с маслом,– на-ка, держи, чего ещё у тебя нет, если есть, то дам.

– Ух, ты! А помолодела-то как! – Люба забыла взять из моих рук баночку,– Подтяжку где сделала? Небось у Ларисы Афанасьевны? Слышала о ней, слышала.

Что у неё руки золотые и что чудеса творит, но чтобы так! Нет, ты посмотри, а! Молодайка, ну прям, молодайка! Хочу, хочу тоже! Ой, дорого, наверное, дорого. Сколько, сколько подтяжка такая стоит?

– Дорого. Я не могу сказать сколько, она ведь с каждой берёт по-разному,– пыталась я уйти от ответа.

– Нет, ты с темы-то не съезжай! Хоть примерно сумму назови!

– До хрена! Вот прицепилась! Кредит я взяла! Поняла? Вообще-то ты за маслом пришла!

– Так бы и сказала сразу.

Чё орать-то!? – Любка, взяв из моих рук баночку,уже было направилась к входной двери, но проходя мимо комнаты, остановилась, – Вот, что мне у тебя всегда нравится так то, что, хоть и небогато, но всегда уютно, – и она нагло вошла в комнату. – Камин растапливаешь? Ты уж не оставляй его без присмотра, мало ли чего…

– Люба, я хочу тебе сказать, только не обижайся, так как это не только тебя касается, а всех. У меня бывают моменты, когда я не хочу никого видеть и поэтому могу не открыть дверь.

– Странная ты. Подтяжку сделала, а видеть никого не хочешь. Недаром все говорят, что психушка по тебе плачет. Я же всегда тебя защищаю, когда слышу подобное, но даже и я тебя не понимаю временами…

Человечков в комнате, естественно, не было. ,,УТРАСРА" стояла в центре комнаты. Продолжая болтать, Любка прошла сквозь неё и села на диван. Она меня уже начинала раздражать. Мне хотелось, чтобы она поскорее ушла, но она сидела и несла всякую ерунду.

Открыто указать ей на двери не могла, боялась обидеть. Дрова в камине догорали, за окном синели сумерки. Ну и денёк сегодня!

А, ведь, он ещё далеко не закончился, а в Петербурге только начался, но я уже устала, как собака. Я прошла к камину и стала подкладывать дрова, чтобы огонь совсем не погас. Но тут она сама, возможно, ей наскучило, а, может, исчерпала все разговорные темы, поднялась со словами:

– Ладно, я уж пойду.