Курмахама

С тех пор Борискин переключился на других девочек, а Елену предпочитал вообще не замечать. Отчего всем стало только лучше.

Поменяли к Елене отношения и девчонки. Первой на это решилась Ленка Штурманова. Ленка вообще оценивала обстановку лучше всех. Сначала принесла модный журнал с выкройками и принялась выспрашивать мнение Елены относительно моделей платьев. Потом пригласила к себе в гости. Глядя на Ленку, к Елене снова потянулись и другие девочки. Теперь даже в отсутствие Розенблата у парты Распоповой постоянно толпился народ.

Мнение Елены опять стало весомым, с ней считались.

Волшебным образом перемены коснулись и отношений к Елене со стороны учителей. Если раньше, когда Распопова что-то не знала, её моментально усаживали на место с двойкой, то после появления рядом с ней Розенблата, даже грозная Элеонора Викторовна, когда спрошенная на её уроке Елена начинала мямлить что-то невпопад, вместо того чтобы привычно рявкнуть на невежду и влепить ей заслуженный кол, лишь картинно вздыхала и выдавала с грустинкой что-то вроде: «надо не просто лясы точить с соседом, а учиться у него понемногу, раз уж выпало счастье сидеть за партой с таким учеником».

А заканчивала чем-то и вовсе невероятным из её уст: «ладно, чтобы к следующему уроку всё от зубов отскакивало. А пока подучи немного».

Если же кто-то из учителей забывался и всё же пытался поставить Елене двойку, в дело вмешивался Розенблат, который с улыбочкой вступал в полемику, защищая свою соседку и, как правило, легко выходил победителем из подобных схваток.

Помогал он Елене и на контрольных, причём, практически открыто. И вновь все предпочитали делать вид, что не замечают это.

А затем, как-то вдруг, наступили новогодние праздники. Для десятых классов было решено организовать вечер с танцами или, как это тогда называлось, дискотеку. Впрочем, дискотекой мероприятие можно было назвать весьма условно. Аппаратуры для танцев в школе не было, один старенький усилитель, поэтому к организации вечера пришлось подключать самих учеников.

Серёжка Бойко вызвался добыть нормальный магнитофон и записи. И не желал уступить это право даже самому Розенблату, под предлогом, что такой подборки музыки в Серпске ни у кого, кроме его друзей, нет. Розенблат оспаривать это не стал, остальные тоже.

Магнитофон, который добыл и торжественно водрузил на стол в актовом зале Серёжка, оказался с норовом.