Курмахама

Как ни бились – сначала сам Серёжка, а вслед за ним и другие местные умельцы – музыка все время останавливалась, потому что подлый аппарат периодически зажевывал ленту и танцы прерывались. Кроме этого, Серёжка притащил преимущественно записи быстрых танцев. Поэтому десятиклассники сбились в одну большую кучу-малу и дрыгали руками и ногами, кто как умел. Красивые движения никто не знал, но радости это не убавляло.

Когда же музыка замедляла темп, Елена танцевала только с Павлом, который бросался пригласить её, игнорируя призывные взгляды других девчонок.

Ей было неловко от того, что на фоне элегантного Павла она выглядит простовато в сшитой мамой белой блузке и тёмно-серой юбке в мелкую складку, доставшейся ей по наследству от двоюродной сестры. Но великолепный Розенблат вёл себя будто настоящий принц и ни словом, ни жестом, ни взглядом не выразил даже намёк на недовольство нарядом Елены. И та чувствовала себя на седьмом небе.

Когда же танцы закончились, Павел, как обычно, проводил Елену до дома, но заходить в подъезд не стал, а на пороге остановил девушку, притянул к себе и нежно поцеловал в губы.

«Как же я испугалась этого поцелуя! Точнее, не так – как же я хотела и одновременно боялась поцелуя, дурёха! – подумала Елена, – Мне тогда казалось это таким порочным, греховным!»

Так и было, когда Розенблат выпустил Елену из своих объятий, она опрометью ринулась вверх по лестнице, не помня себя, вбежала в дом и успокоилась только тогда, когда с головой забралась под одеяло, даже не раздевшись толком.

Не слушая ворчание разбуженной Иришки, Елена пролежала так примерно полчаса, пока дома, наконец, не стало совсем тихо.

В эту ночь она долго не могла заснуть, потому что ее рот всё ещё ощущал легкое прикосновение теплых губ Павла, его горячее дыхание. Это было… Это было… ужасно! Или прекрасно? Ужасно в своей прекрасности, наверное, так правильнее.

Но прошло совсем немного времени, и Елена уже без смущения целовалась с Павлом при каждом удобном случае.

И обнималась, тесно прижимаясь к его телу, а после, буквально вжимаясь в него. Да так, что было понятно, чего сейчас желает, нет, жаждет от неё возбужденный этой близостью Павел.

Правда сама она ещё к близости готова не была. Воспитанная в строгости и в лучших традициях советской семьи, Елена и представить не могла, как можно ослушаться родителей и допустить соитие до свадьбы.