Не в своей тарелке

В сознание врезался образ дамы. Она была полной, но при всём этом её образ не был тяжёлым. Скорее, наоборот, лёгким и своего рода ажурным. Её боевой раскрас и изящные движения, томный взгляд и светлый напиток с пузырьками в её руках. Всё отчётливо предстало перед глазами. Почему-то в ней Паша видел своё спасение, но чутьё говорило об обратном.

Парень осмотрел комнату ещё раз. Входная дверь была приоткрыта, поскрипывая петлями. Паша удивился, что спал спокойное время. Вероятно, виной всему – снотворное, данное той девушкой.

С трудом он вспомнил её имя.

– Ты уже проснулся? – спросила она, зайдя в комнату, где спал парень.

Паша хотел обратиться по имени, но не был уверен, что верно вспомнил.

– Поднимайся, пойдём есть. – сказала девушка, спокойно улыбнувшись ему. Парень не особо верил улыбке и ласковому тону. Был уверен, что приняли за душевнобольного, во что он и сам легко поверил бы.

В небольшом подземном поселении всё было на первый взгляд мирно. Дети играли, взрослые занимались своими делами, поглядывая за ними.

Кто-то ругался, кто-то читал при свете свечи, кто-то занимался хозяйственными делами, а кто-то нервно оглядывался, ожидая опасности отовсюду. Лишь люди в военной форме и общая разруха портили эту идиллию.

Трапезная была общая. Здесь сидели и родители с детьми, и уже пожилые люди, и молодёжь. Во главе стола сидел мужчина средних лет, в котором Паша узнал, так называемого, дядю Гену. Он больше следил за порядком, ежели ел. Девушка усадила Пашу за один из стульев.

Перед ним стояла тарелка с непонятным по своему виду блюдом. Отвращения не было, чувство неизвестности. Парень попробовал стряпню. Не вкусно, но и тошнотворно. Аня подошла к главе поселения и шепнула на ухо. Те редкие усы, что были под носом дяди Гены, как-то странно дёрнулись. Казалось, даже встали дыбом. Благоразумно или непредусмотритель; но погружённый в свои размышления Паша не обращал внимания на остальных.

Мысли для обдумывания не кончались, а еда – уже да.

Тыкая тарелку ложкой, парень всё крепче задумывался. Звуки доносились с опозданием, а движения людей вокруг и их случайные касания и вовсе не чувствовались.

– Сейчас все идут на тренировки! – громко сказал дядя Гена.

Его голос ушатом холодной воды вернул в реальность. Парень пошёл за всеми. Людей было не так много, в основном подростки. Человек в форме снял шлем. Под ним скрывалось лицо парня лет двадцати пяти с плавными и мягкими чертами лица.