Ёнька

Стоило шоколаду запачкать брови, как грозность моего друга растаяла. Заметив это, я попросил развернуться ногами к солнцу – мальчик послушался. Всучил мне протекающее эскимо, шоколадной рукой стянул промокшие кроссовки и водрузил на лавку между нами. Потом забрал мороженое и переставил ботинки. Не знаю, что вдруг нашло на меня, но на короткий миг сердце сжалось в страхе. Солнце играло золотом волос слишком ярко, делая каждую секунду кадром ускользающего счастья. Почудилось, что вот таким беззаботным и сияющим я вижу друга своего в последний раз.

Я закрыл глаза рукой и замер. Когда открыл, Ёнька сидел рядом, молчал и чавкал. Иногда откусывал слишком большой кусок, замирал с набитым ртом, растопыривал пальчики на ногах и разглядывал сквозь них голубей. Те делали вид, что ничего не хотят, но Ёньку было не обмануть.

– Бамалей, – сказал мальчик, катая во рту очередной ледяной шарик. В процессе этом удвоенно картавил, – я хочу в ту ствану, где падает свадкий снег. Вот тот, из котового моложеный делают.

– Любезный мой, – усомнился я, – мне кажется, что мороженое делают не из снега.

– Ну да? – усмехнулся Ёнька. – Из чего же тогда?

– Может быть, даже из молока.

– Евунда.

– Это почему же? – удивился я.

– Из мовока не повучится, – авторитетно заявил мой приятель. – Оно всегда куда-то сбегает.

– Ты откуда это знаешь?

– Мама так всегда говорит. Если бы мороженый был из молока, то он сразу бы от тебя разбежался, – сказал мальчик, ненадолго затих и рассмеялся. Наверное, нарисовал в своей рыжей голове картину с ловлей удирающего мороженого.

– От меня не сбежит. Я его в холодильнике держу, – прошептал я секретным голосом. – Там ручка и замок. Уж оттуда-то никто не уйдёт.

– Ух ты! – восхитился Ёнька. – А у нас дома холодильник без замка.

Тут мальчик задумался. Потом посмотрел на меня хитрымпрехитрым глазом. Ну, вы знаете – когда глаз становиться особенно хитрым, он прикрывается веками и выглядывает оттуда через тоненькую щёлочку. Вот через такую щёлку и посмотрел на меня мой друг:

– Бамалей, а если папу моего в твой холодильник посадить, то он тоже не сбежит?

– О, – удивился я.

 – Любезный мой, я, если честно, и не знаю. Я пап туда ещё ни разу не втискивал. Тебе зачем это?

– Надо мне, – важно сказал мальчик.

– Неужели твой папа убежать собирается? Ни за что не поверю! Уж не подслушивал ли ты чего? – мой глаз тоже стал хитрым и спрятался от Ёньки.

– Нет, я не подслушивал, – вздохнул мальчик с явным сожалением.