Ёнька

Напуганная мамочка

«Дело несложное», – подумал тогда я и принялся колдовать.

В заклинаниях я нашёптывал о том, как любят Ёньку мама и папа, как ценят его и дорожат им. Признаться, увлёкся. Маленький Менябросиль меж тем боялся всё сильнее и сильнее. Из Ёнькиной головы перестали просачиваться пугливые мысли, и это делало его одиночество невыносимым.

Скоро колдовство стало похожим на разговор про голубей и Светланку. Менябросиль исчез незаметно. Ёнька егозил и смеялся, а о тоненьком мальчике мы вспомнили только тогда, когда неподалёку запричитала неёнькина мама.

Одного этого звука хватило, чтобы сразу всё понять.

– Ваня! – кричала мамочка своему малышу. – Не ходи туда!

Мы обернулись на крик. Сын мамы – карапуз с совочком – ковылял прямо к дороге. До опасного края было ещё далеко, и кричать так испуганно было рановато, а значит, Менябросиль не просто так ушёл от нас.

– Стой немедленно! – кричала мамочка и бежала вслед за малышом. – Ах ты разбойник! – ругалась она. – Вот догоню тебя! – возмущалась она.

 – Ох и получишь же ты! – грозилась она.

– Натворили мы с тобой делов, Ёнька! – только и успел сказать я. – Бегом за мной!

Мы вскочили с лавочки и помчались наперерез малышу и его маме.

В изрядном отдалении от дороги сердитая мама поймала сына и уже хотела было его отшлёпать, как мы нагнали их. В моей голове снова что-то щёлкнуло и крикнулась фраза, которая кричаться не собиралась:

– Ни с места! Волшебная полиция! Каждое ваше действие будет использовано против вашего сына!

– Ну да, – согласилась и удивилась чужая мама.

 – Так и будет.

– Любезная моя, – скопировал мою манеру Ёнька, – мы с Бамалеем против.

Мой друг выступил вперёд, почесал голову и нахмурился своим лучшим нахмуром.

– Вы не можете быть против, – возмутилась чужая мама. – Это мой сын! Вы его нянчили? Что, если в следующий раз он убежит на дорогу?

– Стаи диких машин набросятся на него? – предположил я.

– Вам смешно? – удивилась она.

Нет, мне было не смешно. Страх становился навязчивым, и с речью происходило неладное, но и с мамой этой явно было что-то не так.

Её фразы отслаивались от губ пёстрыми и чудными лохмотьями, словно чужие. Присутствие Менябросиля казалось очевидным.

– Замрите, – скомандовал я. – Это не ваши слова. Вам шепчет их маленький преступник. Это он злится и хочет, чтобы вы наказали мальчика.

– Это не он! – возмутился Ёнька из-за обычной мальчишеской солидарности. – Это тётя сама так хочет!

– Нет, Ёнька, – сказал я.