Сайкан

Но он хорошо понимал, что равнодушие в данной обстановке преступно. Он должен попытаться помочь живому созданию.

Хоть волчёнок и оказался резвым, но глаза его сверкали печальным блеском. Возможно, он даже не понимал, что потерял кормилицу, но явно чувствовал себя беззащитным. Если мать не разыщет, его ждёт неминуемая и неизвестная смерть. Живая частичка растворится в небытие, так и не почувствовав истинный вкус жизни.

Гуманность одержала вверх над равнодушием!

– Выходит, я теперь твой родитель.

 – Ласково потрепал охотник взлохмаченную макушку. Джек, дабы не остаться в стороне, тоже прильнул к дальнему собрату.

– Вот и Джек тебя принял. Вы уж найдёте общий язык, всё же родственники как-никак. А ты, Джек, не обижай младенца. Обучай своим навыкам. – Наставительно потребовал Илья.

И на несколько минут на фоне мрачного леса воцарилась светлая дружеская идиллия. В эти возвышенные минуты, когда соединяются разные существа, словно после долгой разлуки, радуются даже небеса.

Сквозь белёсую завесу облаков на них пролился умиротворяющий солнечный свет.

Взвизг Джека напомнил Илье, что пора возвращаться домой. Ласковый живой комок уже не интересовал собаку. Желудок давно проголодался от угорелого бега и начинал неприятно покалывать от пустоты. Всё, что сейчас нужно Джеку – налакомиться голубями и лечь калачиком. Однако, намерения хозяина иные, и чувствительный пёс это понимал: добытый обед придётся делить с приёмышом. Да и сам пёс отодвигался на второй план, ведь сейчас Илья будет возиться с волчёнком, а Джек томиться в одиночестве.

Удар по самолюбию! Пощёчина! Наверное, так сейчас представлял ситуацию спаниель. Без сомнения, он негодовал, что эта находка попалась им на пути и, вероятно, корил себя за любопытство, которым привлёк хозяина.

Илья прижал перепуганного детёныша к груди, стараясь его успокоить. Метров через пятьдесят, возле сваленного в кучу валежника, наткнулись на разодранное тело волчицы. Кровь на брюхе и на голове была ещё свежая.

Тихий ветер трепал выдранную шерсть вокруг ран. Она была ещё вполне молодой, жить да жить…

Увидев лежащую посреди тропы мать, волчёнок ещё глубже забился в куртку охотника и тихо, совсем по-детски, горько заскулил.

«Выходит, всё прошло перед его глазами. – Понял сам немало перепуганный человек. – Сиротка. Ужасная участь! Мать ему никто не заменит. Мать есть мать!.. Придётся взять на попечение, иначе ему и дня не прожить».