Осколки. Сборник рассказов

Я белый, как свежевыбеленная стена пытался сказать деду:

– Я же… там… меня…

– Тебя Бог отвел, – твердо сказал дед, а я все думал о Вадике: «Жил человек и нет человека. А ведь он, наверное о чем-то мечтал». И я вдруг вспомнил. Когда мы были совсем мелкими, может лет по пять – шесть, Вадик мечтал найти своего отца.

– Дед, а ты случайно не знаешь, кто Вадькин отец?

– На кой тебе? – резко спросил он.

– Понимаешь, мечтал он когда-то найти своего отца. Я хочу исполнить эту мечту.

Дед задумчиво пожевал нижнюю губу.

Закряхтел, ерзая на стуле. Откашлялся и не глядя на меня сказал:

– Я его отец.

Два Василия

В одном небольшом провинциальном городке, на улицах которого самыми высокими домами были трехэтажки, жил сантехник. Звали его просто – Василий. Жил он один. Был угрюм и неразговорчив. Да и с кем ему было разговаривать? Вызывали его жильцы домов, когда у них протекали краны и засорялись трубы. Они громко ругались, злились, как будто бы он был виноват в их несчастьях.

Василий молча ремонтировал, что-то менял и уходил домой.

Больше всего он не любил жильцов старого дома на улице Садовой. Трубы в этом доме были тоже старые и поэтому все время текли. Залатает Василий трубу в одном месте, прорывает в другом. Жильцы злятся, Василий злится. Да так, что и не хотелось ему в тот дом вообще заходить.

«Возишься, возишься у них целый день, а они даже спасибо не скажут», —бурчал сантехник, когда начальство отправляло его работать в старый дом на Садовой.

И вот уже поздней осенью в нелюбимом Василием доме прорвало трубы отопления.

Нужно идти ремонтировать, а он не хочет. День прошел. Второй. Жильцы звонят, жалуются на холод. На третий день пошел дождь. В домах и без того сыро и неуютно, а тут еще и отопление отключили. Жильцы дома на Садовой взвыли от холода. Перестали кричат и угрожать. Стали просить Василия, чтобы пришел.

Делать нечего. Надо идти, раз люди просят. Взял Василий инструменты, надел теплую фуфайку, резиновые сапоги и отправился. Жильцы встретили его в шубах и шапках.

Кое – кто даже перчатки надел. Холодно в доме.

Жалко ему стало людей, а за себя стыдно, что так долго не шел к ним. Но когда он увидел мокрого котенка, сидящего на холодной трубе в подъезде, то сердце его сжалось еще сильнее. Снял Василий с себя фуфайку, закутал в нее котейку и принялся за работу.

Целый день с утра до самого позднего вечера менял он старые трубы и краны в доме на Садовой. Даже на обеденный перерыв не ходил.