Амулет. Книга 2

Я стоял у входа в заведение под названием «Глубина», ожидая Милу, и злился на себя.

«Тоже мне – пижон! Пускать пыль в глаза молодым девчонкам – большого ума не надо! Тем более, если девушка и без того к тебе неровно дышит… А вот как ты потом будешь выкручиваться? Это они все поначалу робкие, юные, неискушенные, а дай им хоть малейший повод (плавали – знаем!) – прилипнут, хуже репейника. И начнется, как всегда: претензии, несбыточные надежды, виды на будущее. Совместное будущее, заметь!».

Навстречу мне вдруг явилось нечто светлое, нежное, окутанное легким запахом сирени и невероятно счастливое. Это была Милочка.

«Что ж, для первого раза очень даже мило. Милая Милочка…» – в который раз отметил я забавную тавтологию, всегда возникавшую у меня в голове при мыслях о ней, и усмехнулся, но тут же одернул себя: «Может, хватит уже злословить и ухмыляться? В конце концов, это ты ее пригласил, и ты заинтересован в этой встрече! Она, заметь, не напрашивалась! А если тебе не повезло в жизни с женщинами, то это вовсе не значит, что теперь, при виде девушки, которая искренне тебе рада, ты можешь кривить рот, как злобный циничный карлик».

Выговор, который я устроил себе, был весьма своевременным, поскольку Милочка уже подошла достаточно близко, чтобы разглядеть ухмылку на моем лице, которую я поспешил сменить на более подходящее случаю выражение вежливого приветствия. Подчеркнуто светским жестом я подхватил свою спутницу под руку, и мы отправились в ресторан.

Несмотря на то, что Милочка была одета в полном соответствии с последними веяниями моды и при этом достойно, со вкусом, я не мог не заметить неуверенности, сквозившей в каждом ее движении. Все выдавало в ней человека, для которого роскошная обстановка дорогого ресторана в новинку: то, как крепко она вцепилась в предложенную мной руку; как нерешительно переступила порог ресторана; как смущенно озиралась вокруг… Ясно было, что непривычная обстановка тяготит ее.

Словно канатоходец, идущий по канату, натянутому над пропастью, она была сосредоточена лишь на одном – постараться не сделать неверного движения, не выдать свою неопытность неуместным словом или жестом. Напряжение захватило ее целиком, не давало расслабиться – даже в ее мыслях я не мог прочесть ничего, кроме крайней сосредоточенности. Мне стало жаль свою спутницу, по моей вине переживающую такие неприятные эмоции.