Прошито насквозь. Торонто. 1930

Дебби стала смазывать ломтики хлеба маргарином, а Адам зажег плиту и поставил сковороду на огонь. Это был уже привычный для них утренний ритуал.

Через некоторое время по полу зашаркали крохотные ножки Мэтью – он проснулся последним и присоединился к ним на кухне. Когда Адам отвернулся от плиты, чтобы поцеловать сына, Дебби спрыгнула со своего стула и заменила его на посту повара. Она всегда старалась помочь ему, даже если знала, что он может справиться сам. Вероятно, ей хотелось заменить маму, которую их семья потеряла всего два месяца назад.

Адам все еще был сбитым с толку и дезориентированным человеком, которого бросили посреди незнакомого города. Выражение, конечно, было образным – на самом деле он прожил в Торонто почти всю жизнь. Эта квартирка пока что принадлежала им, и хотя бы за это не приходилось переживать – никто не смог бы выселить их отсюда весь ближайший год. О том, что будет после, Адам старался не думать.

Мэтью вскарабкался на свой стул и сложил ручки на столешнице, с любопытством глядя на сестру и отца.

Потом провел ладошкой по своей неумытой мордашке и спросил:

– Кто меня умоет?

Дебби передала вилку Адаму, предварительно перевернув наполовину поджаренный ломтик хлеба на сковороде, а затем сняла с плиты ковш с горячей водой и налила немного в эмалированную чашку. Потом она подтащила стул к единственному навесному шкафу и, взобравшись на него, вытащила завернутый в бумагу кусочек мыла и сероватое полотенце.

Мэтью уже выпрямился на своем месте, стараясь сохранить спокойное выражение лица. Он совсем недавно научился переносить утреннее умывание без слез и обид, и страшно гордился этим. Адам посмотрел на мыло и вздохнул: совсем скоро придется покупать новое, а денег на это нет. Он даже не знал, сможет ли купить еду на завтрашний день, не говоря о мыле или зубном порошке.

Когда Дебби сливала воду из чашки, Адам уже закончил поджаривать хлеб, и теперь занимался чаем.

«Сегодня мои дети едят хотя бы хлеб, и я должен быть благодарным даже за это», – наблюдая за своими малышами, грустно подумал он.

– Папочка, ты сегодня тоже уйдешь? – глядя на него проницательными черными глазками, полюбопытствовал Мэтью.

– Да, сынок, мне придется уйти.

– Дебби вчера сказала, что сегодня воскресенье. Сегодня никто не работает.

– Я должен уйти, – с тяжелым вздохом сказал Адам. – Но я очень хотел бы остаться.