Поиграй со мной

– Ты, Ника, будь, пожалуйста, к маме внимательнее, – вернувшись на кухню, обратилась баба Вера к внучке, таскавшей из потрескивавшего на сковородке масла шкварки, – ей сейчас тяжелее нашего…

С полным ртом Ника застыла над плитой.

– Ну, будет, будет, ну, дура… ну, ляпнула, не подумала… – гладила баба Вера внучку по голове. – Помнишь, ты маленькая была, мы с тобой вместе кричали? Закроемся здесь, в кухне: «Три-четыре», – и орем, ты: «Ве-е-е-ра-а-а!», я: «Ни-и-и-ка-а-а!»… Пока папа твой в кухню не врывался… А совсем маленькую, я тебя на подоконник здесь же поставлю, держу, а в окне – сне-е-ега!.

. Ворона сядет на ветку: «Кар-р-р! Кар-р-р!.. – Ворона-ворона, кто столько снега насыпал?.. – Зима-а-а, зима-а-а!..» Не знаю, понимала ты, нет…

Ели в большой, молча. Посреди обеда Виктория Семеновна расхохоталась. Повернулась к матери:

– Мама, ты в церкви давно была?

Баба Вера поджала, было, губы, но всё вместе, этот смех и вопрос… и то, как Виктория поднялась и вышла в дальнюю… плавно, бесшумно… Подняв на бабушку испуганные глаза, Ника натолкнулась на потяжелевший, «потемневший», как это, кажется, называют, старческий взгляд…

Войдя к матери, Ника присела на диван рядышком.

Тронула лежавшую:

– Ма-а… ма-а…

Виктория Семеновна обернулась.

– Что… Да?.. – взяв протянутую дочкой книжицу, села. – Твоя книжка… Наконец!.. Жаль, что…

Замолчав на полуслове, Виктория Семеновна погрузилась в красочный разворот: собаки, убегавшие от грозы. Большой пегий пес на полном скаку собирался через левый нижний угол выскочить прочь с опасной страницы! Рядом, на полголовы отставая, белая его спутница тоже скакала явно быстрее плывшей за ними тучи, уже начинавшей отыгрываться на подотставшей пятнистой собачонке, катившей следом с высунутым розовым язычком и веселыми испуганными глазами.

Текст внизу справа:

Что вы! Это только случай,

Что я ноги промочила.

Просто нас сегодня туча

Самым краем зацепила.

Папа пёр – земля дрожала!

Следом – мама со всех ног!

А я меленько бежала,

Я совсем еще щенок.

Виктория Семеновна быстро-быстро поморгала.

– А рисунок чей?.. – она хотела спросить: а стихи чьи?

– Все мое, мама, – Ника обвила ее шею рукой. – Теперь я в нашей семье писатель.

– Писатель, – обратилась Виктория Семеновна к дочери, указывая на это «пёр», – старайся обходиться без подобного. Не знаю… на худой конец, «жал»…

Завалив мать, Ника вытянулась рядышком на диване.

Дверь в комнату ожила.