Королева

А теперь умирающего тут, забытого и заброшенного теми, кто дал ему жизнь и цель.

Сколько всего он хочет сказать… Или предупредить? Его, Дэвида, потомка своих создателей, явившегося на его печальный, полный одиночества зов.

Два коротких щелчка. Сноп электрических искр падает с потолка и тает в глубине мрака. Перед Лайнтом загорается свет. Красный, круглый, покрытый толстым слоем пыли фонарь, обрамленный ржавой сеткой проволоки, свешивается сверху на толстом, обмотанном изолентой проводе. Его слабый свет окрашивает в багровые цвета тех, кто находится за ним.

Его жену, сидящую посреди пустой палубы на обычном деревянном стуле и держащую на коленях их сыновей. Головы всех троих опущены вниз. И Лайнт замирает на месте, не в силах даже пошевелить пальцем. Его жена медленными, ломаными движениями поднимает голову. Она не сразу находит его. Несколько раз смотрит вбок, словно слепой зверь, ориентируясь только на запах. На белом лице, подсвеченном красным, отчетливо чернеют лишенные белков глаза.

– Наконец ты пришел к нам.

 – Лайнту кажется, что рот у нее даже не открывается. – Дэвид, дорогой мой, где ты был? Мы так давно ждем тебя. – Голова снова несколько раз рвано дергается в стороны. – Дети, наш папа пришел.

Двое маленьких чудовищ одновременно поднимают свои лица, испачканные чем-то липким и вязким, сочащимся из пористых наростов на лбах. Смотрят на него, не отрываясь, большими черными выпуклыми глазами.

– Папа, смотри, как мы выросли!

– Правда, мы хорошие?

– Правда ведь, Дэвид? – Создание смотрит на Лайнта.

 – Скажи, что они хорошие. У нас теперь много хороших детей. А я их – Воспитатель…

– Дэвид! Не спи! – Голос русского заставляет Лайнта вздрогнуть. Стряхнуть с век вернувшийся кошмар, мотнуть головой, отгоняя его еще дальше от себя. – Готовимся. Пора надевать выходной фрак.

– Дэвид, с тобой все хорошо? – Рядом оказывается Элеонора. – Ты бледный, как лист бумаги! Может, отложим выход в космос?

– У нас мало времени, милая. Может быть, даже меньше, чем мы можем себе представить.

 – Дэвид почувствовал, насколько пересохло у него во рту. Сглотнул. Откашлялся. – Мы должны идти.

– Давай я пойду. – В голосе Стейз прозвучала заметная дрожь. – Я смогу сделать все то же самое, что и ты.

– Нет.

– Почему?

Лайнт обнял ее за плечи и ободряюще улыбнулся, глядя в глаза.

– Потому, что я боюсь за тебя.

– Я тоже за тебя боюсь. Почему ты думаешь, что твой страх сильнее моего?

– Потому что я твой муж и я так считаю.