Пока есть юность

Пока я смотрела наверх, нас заметил патруль из двух человек и сделал предупредительный выстрел. Я побежала, потянув девочку за собой. Полицейские устремились за нами. Они уже догоняли. Девчонка не могла бежать быстрее. Мы повернули в тёмную арку, и я резко остановилась. Преследователи последовали за нами и встали прямо передо мной. Два человека в полном обмундировании и защите, с автоматами на перевес глядели на нас. Девочка замерла. Я чувствовала, как она трясётся.

– Они сюда забежали? – спросил один другого.

– Нет, братан, в следующий. Ты перепутал. Пошли быстрее, там тупик. Они не выберутся.

И они ушли в соседний закуток, а мы пошли дальше. Девочка ничего не говорила. Она задумчиво смотрела себе под ноги. В дворах было не так дымно, но от каждого выстрела с крыши глухо падал снег. Моя машина оказалась в тоненькой поволоке пепла. Я быстро её почистила. Какой-то мужчина всё это время смотрел на меня из окна и курил сигарету. Наверное, думал, что я одна из протестующих. Хотел, небось, увидеть что-то интересное.

«Что, телевизора нет?»

Девчонку я отвезла и довела до квартиры, чтобы убедиться, что родители дома. Нам открыла дверь её мама. Милая и на вид хрупкая женщина, которая совала мне помятые купюры. Я отказалась, конечно. Ни у кого из нас уже не было денег.

II

Когда приехала к себе во двор, я будто попала в другой город. Ни взрывов, ни выстрелов, ни обгорелых зданий, ни дыма. Чистое небо. Звёзды. Луну ничего не закрывало. Она ярко светила и кружилась лишь только для меня.

Там, в центре, ты практически не видишь снега. А здесь высокие сугробы, от которых на улице светлее.

Тихо и спокойно. Я оставила машину чуть поодаль от дома и шла по пустому двору, кружась и слушая музыку в наушниках. Не знаю, почему у меня был такой настрой. Может потому, что я что-то сделала во всей этой ситуации. Не осталась в стороне. Помогла хоть одной, а может и не только ей.

Местами горел свет в окнах. Снег аккуратно лежал на подоконниках и на ветвях деревьев.

Ни шороха, ни стука, ничто не скидывало его. Я шла вдоль подъездов. У каждого тепло горел желтый фонарь.

Рядом с моим крыльцом стояла рябина. Снег шапками лежал на гроздьях. Вдруг позади себя я услышала голос:

– Тина…

Но он прозвучал не столько за спиной, сколько у меня в голове. Он был так отчётлив, несмотря на музыку, и исходил, словно из трубы. Я сняла один наушник и повернулась. Передо мной стояла моя мама.

Она очень красивая и вечно молодая женщина.