Любимая попаданка императора 2

Эту часть культуры они принесли и на Перекресток. Только вот эльфы продолжали вымирать, несмотря на все усилия предков, и в итоге Рейн остался один.

И его гарем.

Последнее убежище для тех, за кого больше никто не заступится.

Как бы ни казались ему отвратительными установившиеся правила, поделать с ними он ничего не мог. Власть Совета Высших домов становилась все сильнее с каждым годом, несмотря на то, что Перекресток держался – буквально – на крови императора, право слова у него со временем практически отобрали.

Уже его отец служил практически декорацией для Совета, а сам Рейнальдо так и вовсе выполнял роль ширмы или даже табуретки. Нечто традиционно положенное, но в общем-то бесполезное.

Разве что для существования их мирка он все еще был жизненно важен, но и тут император не обманывался. Совет магов сделает все, что в их силах, чтобы ослабить связь Перекрестка с его кровью, а после должность повелителя и вовсе можно упразднить. Вместе с ним самим.

Иногда в его мысли закрадывалась одна идея – а что, если его предки не просто погибли по несчастливой случайности, а специально были устранены? К сожалению, прямых доказательств заговора у него не было, а прижать Великие дома одними догадками не выйдет.

Притвориться стражем, одним из многих безликих, он решил от отчаяния. Одурев от жизни в закрытом от внешнего мира дворце, Рейн пошёл на крайние меры. Да, это опасно, но куда опаснее было бы просто ждать, пока его наконец сместят и убьют, чтобы наверняка.

А так у него появился шанс узнать подробности заговора. Только вот толку с того пока что не было.

Пока не появилась Эльвира.

Взгляд ее невинных оленьих глаз пробрал до самой глубины его души, которая как Рейн думал давно уже очерствела.

Она смотрела точно, как сейчас – испуганно, но с вызовом и несгибаемой внутренней силой. И ему захотелось… нет, не сломать. Ни в коем случае. Но подмять под себя, сделать своей, завладеть этой девушкой.

Тогда у него и мелькнула впервые та дикая идея, что она его пара.

В ошейник частенько вплетали маскировочные чары. Многие попаданцы на Перекресток имели вид не просто непривычный для исконных обитателей, а пугающий, а то и вовсе отталкивающий. А значит, характерные эльфийские черты – глаза, кожу, уши – могли и прикрыть иллюзией.

Рейн едва дождался, пока они оказались в одной из комнат. Его руки дрожали ничуть не меньше, чем ее – но Эльвира тряслась от страха, а он от предвкушения.