Сын утешения

В храме нас встретил высокий молодой, чуть старше двадцати лет, человек в подряснике, который назвался послушником С. Не привожу его мирское имя, так как при постриге оно все равно было изменено на другое. У него было очень доброе интеллигентное лицо и мягкий голос.

Он предложил нам написать записки о здравии и упокоении, заказать сорокоусты, поминовение на полгода или на год, а то даже навечно, купить свечи, иконы, церковные образки… Мои попутчики тут же принялись писать записки, а я, отдав ему предусмотрительно заготовленные заранее, спросил, есть ли в продаже книги о старце Варнаве.

– Если бы! – вздохнул послушник С. – Почти все паломники, если не каждый, спрашивают о них. Но увы, пока нет… Пишет, правда, книгу о батюшке на основе изданий царских времен архимандрит Георгий в Лавре. По секрету скажу: говорят, что готовится канонизация старца Варнавы! Но когда это будет, мы, конечно, не знаем… А так хоть бы фотографию батюшки люди рады приобрести, и то нет! Ведь известны случаи, – понизил он голос, – когда очень тяжко болящие, или, как говорится, люте страждущие, получали исцеления, не только попросив старца о помощи, но и после того, как прикладывали к недужным местам его фотографии! Ведь какой старец был! – повысил он голос.

 – В день до пятисот, а то и больше человек приходило к нему, и он помогал им в самых безнадежных случаях! А, впрочем, что это я говорю! Почему это был? Он и сейчас есть и многим помогает!

Приняв записки от моих попутчиков, послушник С.

сказал:

– Не хочу отпускать вас огорченными. Давайте-ка, по примеру батюшки Варнавы, утешу вас!

И с этими словами он повел нас по крутым ступенькам куда-то вниз.

– Это пещерный храм во имя архистратига Михаила, – включив свет, обвел он руками довольно-таки просторное помещение.

Затем подошел к иконостасу, на котором не было ни одной иконы, и поцеловал его левый край, покрытый густым белым мхом.

– Здесь, – сказал он, – находилась чудотворная Черниговская-Гефсиманская икона.

По молитвам к Пресвятой Богородице перед ней получило исцеление множество приходивших сюда людей.

Потом он провел нас к проему в стене и посветил вниз фонариком. Там были уходящие в воду ступени. Много ступеней…

– Вот неверующие люди любили говорить, что монахи лентяи, дармоеды. А они тут всё так построили и содержали, что было совсем сухо. А как только новая власть здесь появилась, сразу стало ясно, кто дармоед и лентяй.