Шестая сказка

Быть бесплотным призраком оказалось довольно забавно. У него не получилось прикоснуться к людям, но вот управлять порывом ветра удалось – он захлопнул входную дверь с оглушающим грохотом.

– Никто из вас не выйдет до тех пор, пока не вернете все, что вам не принадлежит! – взвыл Мирас упоенно.

Воришки, с обезумевшими глазами, покидали все, что напихали за пазуху и в карманы, и бросились к выходу. Дверь заклинило. Подельники принялись обвинять друг друга, пока один не содрал с мизинца тоненькое колечко с поблескивающим камушком и не выбросил в порыве ужаса.

То запрыгало по лестнице, пока не оказалось у ног Мираса. Юноша пригляделся и узнал старое колечко матери, украденное разбойниками с его пальца. Рассердившись, он поднял даже не ветер, а целый ураган, цветы закружило по усыпальнице. Кувшины с благовониями обрушились на голову воришкам, оставляя глубокие ссадины и синяки. Потом дверь усыпальницы сдалась под напором обезумевших бандитов, и те, с нечленораздельными воплями помчались по кладбищу.

Мирас поднял колечко. Единственная память о человеке, посвятившем ему жизнь, подарившем ему годы безоблачного счастья и любовь. Оно странным образом вернулось к нему, принеся покой и легкую светлую грусть. Юноша припрятал было колечко в пояс, но потом испугался, что вновь потеряет, и надел на мизинец. Внутри сразу разлилось тепло, будто обняла матушка и шепнула слова поддержки.

9

Амаль сама не поняла, когда прикосновения прекратились. На тот момент ее охватила уже такая паника, что девушка бы вспомнила свое имя.

Девушка пробовала вспомнить хоть какие-то молитвы, но все слова напрочь стерлись из головы. Она осталась одна. С непослушными губами, обуреваемая неподвластными ей чувствами, во власти непонятно кого.

А потом раздался вой, сменившийся хохотом. Амаль осознала, что липких прикосновений больше не чувствует, осталось лишь ощущение сквозняка, будто с нее содрали одежду.

Девушка присела в полном бессилии. Что делать дальше, куда идти – она не представляла. Вечный Мир оказался не уютнее земного. Мирас пропал. Амаль не удивилась бы и сузившемуся до размера крошечной тюрьмы светового пятна.

Хохот перешел в слова:

– Никто из вас не выйдет до тех пор, пока не вернете все, что вам не принадлежит! – произнесенные загробный голосом с подвываниями и несколько нарочитым актерством.