Шестая сказка

Казалось, это говорит ее муж. Амаль удивленно огляделась по сторонам. Что вообще происходит?

– Мирас! – позвала она сначала робко, а потом повторила уже более настойчиво: – Мирас!!

Но кроме стрекота кузнечиков больше ничего не услышала, похоже, ее нежеланный супруг ушел достаточно далеко. Ей не осталось ничего другого, как подняться и пойти за ним, правда, она совершенно потерялась, в какую сторону двигаться, и вполне возможно, сейчас лишь отдалялась и отдалялась от него.

А Мирас застрял в мире живых. Он прибрал усыпальницу, сложил, насколько мог аккуратно, сломанные цветы, заново обрядил тело Амаль.

Оно оказалось высохшим и легким, гниение и распад не коснулись его. Сейчас девушка уже не казалась Мирасу настолько отталкивающе-безобразной, лишь изможденной болезнью, одиночеством, печалью. Недуги и тоска никого не красят. Боль тисками охватила Мираса, когда он вспомнил сцену, увиденную в шаре. В чем вина этой девушки? Чем она заслужила свои страдания? Он поначалу испытывал к ней неприязнь, но разве она выбирала свою судьбу? Хорошо, что Вечный Мир скрыл земное, и с каждым часом, проведенным там, Амаль становилась только милее.

Убедившись, что тело супруги выглядит достойно, Мирас поднялся по ступенькам и вышел наружу из склепа. Сдвинуть с места дверь не получилось, но зато удалось вызвать ветер, который и захлопнул ее. Парень увидел, что замок сбит и валяется в стороне. Поделать с этим Мирас ничего не мог, оставалось лишь понадеяться, что те воришки надолго забудут дорогу на кладбище, а новые не появятся.

Юноша повернулся лицом к рассвету. Как красиво. Яркие краски разливались по небу, солнечные лучи прорезали облака сияющей короной. Бисеринки росы переливались на травинках драгоценными камнями. И в этом прекрасном мире живут люди, совершенно не ценящие эту красоту!

Впитав в себя силу начинающегося дня, Мирас направился к Храму. Не осознавая своих желаний, без определенной цели, возможно, просто посмотреть, как живется Мауни и Хейко, после того, что они натворили.

Служители просыпались рано. Еще до первых лучей солнца они совершали омовение, чтобы не читать утренние молитвы с грязными руками и лицом.

– Еще бы умывали свои души, – проронил Мирас.

Служитель, нечаянно услышавший его слова, вздрогнул и обернулся. Он оказался молод и незнаком. Ни одного волоска не росло на его голове. Безбровое лицо казалось удивленным, но не испуганным, как у расхитителей усыпальниц.

– Кто здесь? – мягко поинтересовался служитель.