Магнитофонного дерева хозяйка. Часть I дилогии

Тягостным неразрешимым вопросом: почему же, ну по какому такому гнусному закону я тащусь на танцы одна? Ну почему у них у всех всегда находится что-то важнее? Что может быть важнее танца? Что он забыл на своей льдине? Там уж не потанцуешь. Что, что он там?! Жив ли? Живы ли его норковые глаза?

С размаху наступила на какой-то лист бумаги. Как обожглась, отпрянула. Рядом ещё листки, листки. А поодаль… разодранная книга. Валяется в грязном мокром месиве распластанная, будто калека, потерявший костыли, или подбитая птица.

Кто её так? Формат стандартного листа, да и шрифт типичный – самиздат! Я стала читать её, эту подбитую, покалеченную…

Дурная привычка – раз книга, значит, читай. Даже если она под ногами, даже если в жидкой грязи. Но почему-то я заволновалась ещё до того как поняла хоть слово. Явно, тут был подвох. По стилю сразу – запредельщина, сновидения и космос, тот, что внутри. Перелистывать не надо – ветер. На мгновение приоткрылся титульный лист: «Дар орла» – написано от руки тушью или чем, чёрные буквы стекают вниз ручьями.

«Дар орла». Как током! Читал его ещё до того, в списках… Привет от него? С Севера?

Отдельные листки, подхваченные ветром, отлетали от калеки навсегда, как последнее дыхание. Мое собственное стало внутри куском льда. Хотела броситься собирать их, не зная зачем… Вообще, не зная ничего. Не понимая, откуда она могла взяться, эта несчастная книга, и почему должна была свалиться под ноги – ко мне. Просто вот так – с неба? Для чего?! В нескольких шагах от нее заметила размытую фигуру, по одёжке – бомжа.

Может, его имущество? Но он и не думал смотреть ни на полёт листов, ни на книгу – скрюченный, с непокрытой головой, сосредоточенно наматывал одной рукой на другую серую тряпку. Да и никто другой из толпы не дивился на явление парения листов, не останавливался. Все шли мимо, не замечая, будто для них она была невидимкой, эта раненая книга.

Надо быть как все. Не выделяться. Все не видят, значит, и мне не надо. Ничего не стала поднимать. Хорош, не хватало ещё на занятия опоздать.

Как только теряю работу, иду и записываюсь на танцы. Привычка такая. И в прошлый раз, с полгода назад, так и было. Позднее выяснилось, что не одна я такая сообразительная. Прибилась там с разговорами другая «неспаренная», без кавалера, то есть – безработная рабочая с завода. Глядя на её лицо во время наших «штудий» под дивную штраусовую музыку, всё думала, неужели у меня такое же? Восторженное, розово-глупое до легкой невменяемости.