Предновогодние хлопоты

Почёсываясь и продолжая наблюдать из своего укрытия за человеком, вышедшим из машины, он быстро и нервно говорил:

– Холодно. Нормальные люди зимой в перчатках ходят. Значит так, если этот кент сюда пойдёт, я попытаюсь его вырубить, мне уже всё по барабану. А ты Эдос-слабоумный, меня подстрахуешь. Возьми кирпич под ногой. Бери, бери, вонючка, поможешь, если силы меня оставят и я потеряю сознание… или умру…

Тельман, а это был он, попытался перелезть через бугор, не смог и двинулся, как и предполагал Максим в проезд между гаражами.

Максим перестал дрожать, бросил, не поворачиваясь к Эдику:

– Бьёшь клиента по тыкве, если что-то не так пойдёт. Тихо, твари, он идёт.

Эдик согласно кивнул головой, взгляд у него был затравленный, глаза бегали. Максим опустил трубу к ноге, поменялся местами с Ланой, стал в нише у самого её края, слегка высунув голову, чтобы видеть жертву. Эдик позади него жарко дышал ему в шею. Ощущая нечистое дыхание товарища по несчастью, Максима накрыл мощный прилив злобы и отвращения.

Ему захотелось развернуться и начать бить Эдика трубой. Заскрипев зубами, он больно толкнул его локтем в бок, прошипев: «Зубы чистить нужно и мыться. Воняешь, как кабан».

Выйдя в проезд между гаражами, Тельман остановился, и оглядевшись, расстегнул брюки. Справив нужду, обтёр руки снегом и сделал роковые для себя шаги. Как только он оказался у проёма между гаражами, в котором притаилась нечистая компания, Максим выскочил и замахнулся трубой.

В удар он попытался вложить всю свою злобу на окружающий мир, который был сейчас виновником всех его страданий.

Но, когда он замахивался, Тельман испуганно повернулся к нему. С широко раскрытыми глазами он вскинул руки, закрывая голову.

Удар пришёлся в лоб, раскинул слабый щит из рук, принявших удар на себя. Он не закричал, а только слабо вскрикнул: «Вай, мама!» Несколько секунд он непонимающе смотрел на дрожащего, опустившего трубу Максима, потом огненный шар у него в голове разлетелся в клочья, мир объяла крутящаяся темень, ноги подогнулись.

Максим выругался и вскинул руку для второго удара, но ему не пришлось этого сделать: Тельман, осев, мягко упал на спину, нелепо раскинув руки в стороны. Эдик стоял, замерев, с кирпичом в руке, с неестественно вытаращенными глазами, свободной рукой растирая ухо.

Лана первой нарушила молчание. Она высунула голову из проёма.

– Ну, чё там? Уже?

Максима охватила дрожь. Он отбросил трубу, согревая ладони дыханием, нагнулся к неподвижно лежащему Тельману.