Предновогодние хлопоты

Ведь нашёптывала же она тебе это решение, ведь было же в салоне машины отрицательно заряженное поле!»

– Ключи на пол, лопатник на «торпедо», – пассажир дышал прерывисто, голос осип, капли пота выступили на лбу.

Быстрой пенной волной нарастающий гневом протест заставил Денисова сжаться пружиной, закипая он чуть было не последовал мысли, в этот момент ставшей доминирующей: локтем правой руки со всей дури нанести удар в челюсть грабителя, а после видно будет, как дело пойдёт. И он, напрягшись, чуть было не поддался этому позыву, но другая мысль, острая и горячая, обожгла его, заставив откатиться волну возмущения, забиться прерывисто и гулко сердцу и остановила его.

«Мария! Егор! Как они будут без меня, если негодяй нечаянно нажмёт на курок?» – жарко полыхнуло в голове, и он, успокаиваясь, вынув ключи из замка, уронил их на пол, достал из кармана бумажник, положил его на приборную доску со словами:

– Примета плохая – в руки деньги ночью давать.

Прихода не будет.

Грабитель, не сводя с него глаз, жадно цапнул бумажник правой рукой, сунул его в боковой карман куртки.

– Полташку мою за козырьком прислал…

– Да ты, батенька, педант-сребролюбец! Это тебя непременно погубит. Никогда ты не станешь олигархом. Твоё место на паперти и мыться нужно чаще, – выдохнул Денисов с отвращением.

Тип хищно выхватил деньги, произнеся глухо:

– А теперь сиди тихо, шутник, и не рыпайся, тогда у тебя всё хорошо будет.

Не сводя с него глаз, направив пистолет в его сторону, он вылез из машины. Через мгновенье с необычайной прытью он исчез в тёмной подворотне.

Денисов смотрел в тёмный проём арки, в которой скрылся грабитель, думая: «Двор, конечно, проходной и, наверное, можно до пятой или даже до второй линии дойти. Коля Осадчий как-то много лет назад говорил, что он дворами дошёл до двадцатой линии». Он, посмотрел на пачку сигарет и руки его предательски задрожали.

Он выкурил сигарету жадно и быстро и сразу закурил вторую.

После откинулся на сиденье, полежал несколько минут с закрытыми глазами, думая о случившемся, начиная понимать, что негодяй вёл себя агрессивно специально, нагнетал атмосферу, создавал психологическое давление на него, чтобы сформировать о себе представление крутого, абсолютно решительного, готового на всё мужика. Думалось: «Опять двадцать пять – интеллигентская робость, боязнь обидеть человека.