Запах золотистого цвета

Да, я вам советовал их продать, но только для того, чтобы вы сами убедились, что это невозможно.

Женщина недоверчиво прищурила глаза:

– А я вот сейчас не понимаю, вы кого хотите надуть? Меня или этого товарища. Мне нужны деньги, ему нужны мои драгоценности. Я не понимаю, в чем проблема?

Николай задумчиво вздохнул:

– Я не знаю, как вам все это объяснить. Просто верните деньги и часы этому гражданину, а он вам вернет ваши украшения. Завтра вы придете сюда, и я как вам и обещал отдам вам оставшуюся сумму.

Хрипло забормотал Бульдозер затравленно глядя на Николая:

– Значит, я тебе дорожку все-таки перебежал.

Думаешь, заплатил задаток, и дело в шляпе? Нет приятель, ты свои фокусы брось. Не смог купить, не мешай другому.

Николай устало выдохнул воздух:

– Еще раз повторяю, для глухих и тупых. Я не собирался, и не собираюсь покупать украшения этой девушки. Я ей просто хотел помочь. И все.

Бульдозер озвучил свои сомнения:

– Ну, то, что некоторые вещи нельзя купить, например это графин – Бульдозер ткнул пальцем в графин, стоявший рядом с Николаем – это мы понимаем – не дураки.

Только на счет братской помощи в размере пятнадцати тысяч баксов, это ты точно загнул. Красиво заливаешь.

Неожиданно от входной двери раздался новые голоса:

– Вот оказывается, кто воду мутит. Этот прохиндей за прилавком заморочил людям головы.

– Вот именно денежки взял, а товар зажал. Люди мучаются, а он как бы и не причем.

– А так всегда и бывает. Одни наведут тень на плетень, а другие отдуваются.

Голоса раздавались из-за спин, сопровождавших Бульдозера крепышей. Оба телохранителя неуклюже посторонились и отрешенно взирали на происходящее, сцепив руки у себя на животах. Оказывается в магазинчик просочились люди с автобусной остановки. Что ими двигало понять было сложно. Возможно любопытство, может чувство справедливости, может совесть не позволила им оставить женщину один на один с тремя мордоворотами. Но сложившейся ситуации они нашли свое объяснение происходящему. На их голоса Бульдозер коротко обернулся, и ободренный их поддержкой, снова воззрился на Хромова.

Теперь наметилось откровенное противостояние между Николаем и остальными присутствующими. Хромов понимал, что объяснить им суть происходящего практически невозможно. А значит не стоит и начинать. Внутренним зрением он видел, как из графина к потолку поднимается туман с запахом золотистого цвета. Его плотные клочья вытягиваются к посетителям, и, легонько подрагивая, начинают их касаться.