«Везучий, подонок!..». Роман-квест

Объявление ввело Вильку в ступор, и кто-то буркнул над ухом:

– Уходим, покуда дятел в отключке… да тише ты! Соседи … (далее неразборчиво).

Дверь скрипнула и закрылась. Не помня себя, Субботин поднялся, выскочил в коридор и чуть не сбил с ног Михеева, степенно обряжавшегося перед зеркалом в потёртый офицерский плащ старого образца.

– Кто тут? К кому сейчас приходили? – задыхаясь, спросил Субботин.

– К тебе, спекулянт и лавочник! – отозвался Михеев. – Только что вышли. Ключи мои пока что верни! На всё про всё один боекомплект.

Субботин осознал: опять ничего не ясно. Вернулся к себе, потирая ноющие виски, окинул комнату взглядом и поплёлся на кухню. Сварил крепчайший кофе в старой армянской джезве, оставшейся от бывшей супруги при разводе как часть недвижимого имущества. Неуловимо быстрыми движениями риэлтор сварганил тесто, испёк румяные хачапури и с наслаждением угостил соседей. Это было частью ритуала, каждый жилец имел свою специализацию. Михеев курировал шашлыки и люля-кебабы, Субботин фантазировал с выпечкой, а третья соседка, колоратурное сопрано в отставке по имени Милица Львовна (Михеев упорно величал старушку Милицией, за что и огребал от неё с удовольствием), изящно варила супы с ранней или же поздней зеленью.

Мужчины садились за стол, невольно втянув животы: осанка певицы (колоратура бывшей не бывает!) не оставляла шансов расслабиться. Гусары, они и лёжа – гусары.

– Скажи-ка, Егорыч, кто меня навещал? – зевая, спросил Субботин.

– А я почём знаю? Какие-то двое. Держались уверенно. Я даже решил, что ты впустил их без звонка. Потом, правда, вспомнил про ключ, – Михеев пожал плечами в неискоренимой уверенности, что мир устроен как надо. Кому было надо, старался не уточнять. – Что-нибудь спёрли? Или наоборот, привнесли в твою сиротскую жизнь?

– Есть многое на свете, друг Горацио, что не вносили в нашу декларацию. Не проверял пока что. Чудеса отложим на будущее.

Субботин даже не подозревал, насколько он близок к истине.

Михеев с удовольствием доел хачапури, стёр с тарелки остатки желтка и расплылся в улыбке:

– Ты только скажи, если что. Наваляем всем таксопарком.

– За что это вы мне наваляете?! За поддержание признаков жизни?

– Да не тебе, ушлёпок ты пошехонский.

– Сам дембель тронутый… ну, как там пассажиропотоки? Проистекают?

– Неторопливо… как дни до зарплаты. Перебиваемся с хлеба на водку.

И они вполголоса рассмеялись.