Утро у колодца. Деревенские байки

Давай, давай…

Загребущий закончил разговор, схватил бумагу, принялся что-то карябать и не поднимая головы, произнёс:

– Вы продолжайте, милейший, продолжайте… – Спрятав листок в папку, Пал Саныч недоумённо завертел головой. – Вот те раз!.. И где он? Вот, что за народ, а?! Как с таким народом найти общий язык? А ведь буянил там, жалобу подать грозился, мол, дело важное у него, и не терпящее никаких отлагательств! А сам? Попыхтел, попыхтел, и убёг!.. Ну, что ж ты будешь делать с ними!..

Разочарованно покачав головой, Загребущий нажал кнопку вызова на коммутаторе.

– Юля, сваргань-ка мне чаевского на отходную! И меня ни для кого нет!

Пал Саныч достал из ящика глянцевый журнал, устало откинулся на спинку кресла и, протяжно зевнув, стал рассматривать иллюстрации довольно пошлого характера.

Портрет соперницы

– Срамота какая! Ах ты, пёс похотливый! На старости лет совсем стыд потерял! У-у, гад бессовестный! Вот я тебя сейчас отхожу по мор-де твоей нахальной! – Евдокия Мироновна бранилась так, что забористая ругань была слышна по всей округе.

Её супруг, Кузьма Афанасьевич, которого в деревне звали просто – Дед Кузьма, сидел в углу печи, виновато опустив голову и потирая ушибленное плечо. Окно в доме было распахнуто, поэтому все ругательства Евдокии Мироновны выскакивали в него и с весёлым звоном разбегались во все стороны.

– Вот так разошлась Мироновна, – гудели мужики, лениво перекидываясь в карты за кособоким столиком у дома культуры.

– Получит сегодня дед Кузьма! Интересно, что это он такого отчебучил? – перешёптывались бабы у колодца.

Евдокия Мироновна и Кузьма Афанасьевич жили бок о бок уже пятьдесят лет. Любой в деревне знал, если Евдокия Мироновна вдруг захворает, то дед Кузьма тут же мчится в город за лекарствами для своей «любезной» – так он уважительно называл супругу. В городе дед Кузьма, конечно же, заглядывал в пивбар, но без фанатизма, не упивался там. Порой Евдокия Мироновна даже не замечала, что муж принял на грудь, если тот не дыхнёт вдруг на неё случайно.

Евдокия Мироновна тоже выхаживала супруга со всей любовью и вниманием, когда его хворь какая одолевала. «Ну, а кто его, шалопута старого, досмотрит? Я полвека с ним маюсь… Привыкши ужо», – говорила она односельчанам, торопливо шагая домой с автобусной остановки и волоча огромные сумки с продуктами из города.

Дед Кузьма совсем не держал зла на супругу за редкие взбучки.