Интимный дневник Мадам

 – Одеждой нужно не скрывать, а подчеркивать свои достоинства!

И девочка продолжала наблюдать за отношениями красивой пары и делать важные для ее дальнейшей женской судьбы выводы.

Тимофея стал раздражать пристальный интерес к их персонам соседей по купе. Он поднялся и предложил Веронике прогуляться по перрону во время ближайшей долгой остановки. Та чмокнула его в губы в знак согласия. В душе у нее все пело и ликовало!

Завтра утром она будет дома. В родном жилище, вдвоем с Тимофеем. Это сказка, которая, похоже, становится реальностью.

Как здорово, что он согласился поехать к ней, как ей хорошо с ним!

Ночь они провели без сна, обсуждая планы на отдых, гуляя то по платформам, то по тамбурам. Поэтому в такси от станции они полуспали, полубодрствовали.

– Вот мы и дома! – провозгласила Вероника, расталкивая уснувшего Тимофея. Он, открыв рот, долго таращился на витую железную ограду, тенистый сад по обе стороны от центральной аллеи, ведущей к белому особняку в стиле старинной помещичьей усадьбы.

Он знал, что Вероника упакована, но чтобы до такой степени? Откуда такая роскошь? Впрочем, она говорила, что бизнес ее папика связан с энергетикой. Видимо, он тут местный олигарх. Здорово! Пожить в таком коттедже одним – просто мечта.

Тем временем Вероника копошилась с замками, конечно, тут была и сигнализация. Едва войдя, она кинулась ее отключать. Дверь огромная, наполовину стеклянная, огромные то ли окна, то ли стены, холл, казалось, распахивал свою душу саду вокруг.

Теперь у Тимофея пропало впечатление от коттеджа как помещичьей усадьбы, сейчас ему представлялось, что он приехал к состоятельной американской (из-за больших масштабов помещений и специфики интерьеров) семье. В глубине холла, кажется, фонтанчик в бассейне журчит. Вероника увлекла его наверх, открывала комнаты с краткими комментариями: мамина спальня, папина спальня, папин кабинет, гостиная, гостевая комната, гардеробная …

– А мы где будем жить? – перебил Тимофей.

– В моей спальне. Я ее называю оранжевой комнатой. Посмотри – здесь везде этот цвет, – она распахнула самую дальнюю дверь от лестницы. Он молча вошел и, демонстрируя крайнюю степень усталости, рухнул как подкошенный на бледно-оранжевую широкую кровать королевского размера. Вероника плюхнулась рядом с возгласом:

– Home! Sweet home! (Дом! Милый дом!). Клево, да?! – тут же перешла она с английского языка на молодежный жаргон.