И снег будет падать на крышу

Вот расшибёт её какой-нибудь инсульт, а ты придёшь к ней в больницу и спросишь: «Дарья Гавриловна, а у вас были для него уважительные причины?»

Меня разобрал нервный смех.

– Тогда меня точно вся школа возненавидит. Скажут: «Надо быть великодушнее к пожилому человеку! Она вам всю жизнь отдала, а ты…»

– Марта… – Настя посмотрела на меня сочувственно, как на глупого ребёнка. – Школа кончилась.

***

Я проснулась и поняла, что сегодня четверг, а мне никуда не надо.

Дома, кроме меня, была только Люда.

Она прихорашивалась у зеркала, собираясь, видимо, в магазин.

– Люда, доброе утро! – Я выглянула из комнаты, по детской привычке вцепившись обеими руками в дверной косяк.

– Пвивет, – Люда обернулась, не выпуская из зубов заколку-невидимку.

– Завтрак готов?

– Овадьи под повотенцем.

– Эх. Я хотела сама приготовить. Всё равно делать нечего.

Люда наконец вынула заколку изо рта и пристроила на нужное место.

– Можешь соус замесить, я не делала. Кефир есть, варенье есть.

– Ну, соус – это несерьёзно! – Я вышла в прихожую. – Люд, а научи меня борщ варить!

– Можно… А вы что, на уроках труда не варили?

– Ну, когда это было!

Люда ушла. Я выглянула в окно, чтобы проводить её взглядом.

Через двор шли наши соседи – супруги Тишковы с первого этажа. Павел Николаевич, высокий, худой, лысеющий, похожий на старого орла, и Мирра Михайловна, кругленькая моложавая женщина в кокетливых кудряшках. Были они такие хорошие, словно с картинки, и даже чёрная повязка, прикрывающая Пал-Николаичеву правую пустую глазницу, смотрелась на его орлином лице не мрачно, а молодецки.

Тишковы были артисты. Мирра Михайловна играла на флейте в детском музыкальном театре, а Павел Николаевич преподавал в консерватории.

Люда вышла из подъезда, поздоровалась с Тишковыми, прошла ещё пару шагов и остановилась. Подняла голову и сердито погрозила кому-то кулаком.

Я посмотрела туда же, куда и она, и увидела в ветвях нашего дворового ясеня какого-то чужого мальчика.

Мальчику было на вид лет четырнадцать и был он плохо одетый и растрёпанный, как Гаврош.

Я вышла на балкон.

– Наводчик нашёлся! Смотришь, кого ограбить, да?! Смотри, смотри! И дворнику скажу, и участковому!

– Люд, ты чего? – Громко спросила я с балкона. Люда и мальчик разом повернулись в мою сторону.

– А он чего?! Залез и в чужое окно глазеет!

– Я просто залез! – Крикнул мальчик ломающимся хрипловатым голосом.