Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

О, бедняга! Это же половина овчарки… Её вообще-то кормили?

Бьярни, как личный церемониймейстер, на цыпочках выступает на другом конце поводка:

– Осторожно, Марина! Лучше не подходи! Она очень напугана!

За кого держит меня этот человек? Куски мяса и пахучей колбасы взяты с собой первым делом, вот они, в правом кармане. Должна же я как-то представиться.

Не успев их протянуть, я от прыжка с поцелуем в губы едва не оказалась на земле. Сногсшибательная встреча.

Вот это характер!

С такой собакой да не поладить….

Это надо суметь.

За спиной у нас кто-то подъехал и вышел из машины, хлопнув дверцей. Китти встрепенулась, как раненая птица: кто там? Кто это? Кто приехал? Завиляла в надежде хвостом… И тут же угасла.

Кого надеялась встретить эта дважды оставленная хозяевами бедняга в чужой стране? Уборщицу из питомника? Первого хозяина, вырастившего её на продажу? Слепую хозяйку, хотевшую её усыпить? Наших друзей, забиравших её на время? У них она, кстати, вела себя идеально и никогда ничего не брала со стола – только утащила у ребёнка игрушечного кролика.

Его ей и подарили на память, положили в клетку.

Увидев открытую дверцу нашего автомобиля, Китти влетела внутрь, как в убежище, и замерла. Пока Бьярни разбирал и укладывал клетку, я предложила ей попить, что она сделала с жадностью, и пройтись, размять лапы. Мы вдвоем посетили газон, Китти пометила его и проверила новости под двумя фонарями.

С великим облегчением загрузились мы в машину и помчались домой, и все два часа она спала, раскинувшись рядом, пристроив мне голову на бедро, как на подушку.

Положив ей руку на тёплый бок, я скособочилась на краю сиденья, чтобы ей было посвободнее, и так мне было хорошо, так гордо: собака сразу доверилась мне!

Обратно почему-то доехали быстро и без проблем, по пустым ночным, ярко освещённым трассам.

Выйдя из машины, Китти сразу побежала в дом, хотя увидела его впервые. Зашла осторожно и встала на пороге.

Я показала ей подстилку и принесла миску с хорошими консервами.

Неуверенно она подошла, осмотрелась и стала жадно есть, а мы стояли вокруг, как почётный караул, и переводили дыхание, чувствуя себя внезапно разбогатевшими на миллион – на члена семьи!

Вылизав миску, Китти вышла в сад. Обнюхала его по периметру. Присела. Вернулась в коридор, и, покружившись на своем одеяле, опустилась с глубоким вздохом.

Я оставила ей открытую дверь в сад.

Но только мы выключили свет и закрыли глаза, начался собачий плач.