Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

«Аэрофлот», «Японские авиалинии», «Эфиопский багаж», «Намибия-груз», «Индия Карго»… Бесконечные рефрижераторы чудовищной величины приехали получать явно не собак-поводырей… Из-за поворота выруливает самолет и взлетает рядом с нами, в иллюминаторах видны точки человеческих лиц, сам самолет глубокого темно-синего цвета…

Полчаса мы провели у стойки, за которой чрезвычайно вежливый седой индус в белоснежной чалме, джинсах и кроссовках заводил в компьютер Бьярнин паспорт, его водительское удостоверение, его свидетельство о рождении, его договор о найме дома, факс из Германии о том, что собака вылетает именно к нам, и чуть ли не снимал отпечатки пальцев… А собака всё ждёт!

Наконец нам поверили, что мы имеем право на драгоценный груз, выдали ещё одну карту – как отыскать Китти на складе, и мы помчались, срезая в темноте повороты и подрезая рефрижераторы.

В центре бесконечной территории аэропорта нашли наконец двухэтажный домик «Animals reception».

Подъехали к воротам-жалюзи, Бьярни прыгнул вперёд, а меня отвлекло любопытство: такая куриная ругань, такие птичьи проклятия понеслись из окна, что я подошла к приоткрытой фрамуге и обомлела: за окном на перекладинах сидели, отчаянно ругаясь, штук десять огромных, как бройлеры, зелено-лимонно-чёрно-белых попугаища.

«Крра-а!!!» – с сильным вороньим акцентом сказали они мне и вперевалку, быстро перебирая когтями по жердочке, убрались подальше. Ящик на ящике: белые с серебристым переливом голуби битком, как пассажиры в метро.

Морские свинки. Черепахи. Кролики! Господи, в ящиках, бедные… Обезъянки? Но эти хоть в клетках…

А Бьярни уже оказался внутри! И стеклянная панель отрезала мне вход. Напрасно я показывала ему кулак, умоляя открыть: служащая вывезла на тележке пластиковую клетку со скругленными для безопасности углами, ещё раз проверила благонадежность мистера Якобсена по документам и оставила их наедине.

Бьярни открыл решётку и присел на корточки, рассказывая, как долго мы ждали Китти, как торопились и нервничали.

Но из темноты клетки только на секунду высунулся толстый чёрный принюхивающийся нос.

Долго пришлось ему убеждать собаку, что есть смысл рискнуть, выйти и довериться. Но вот наконец из клетки, пошатываясь, на тонких прямых, как палки, ногах, прижав уши и натянув поводок, вышло маленькое худое существо с хвостом, спрятанным под живот, и пьяно пошло куда-то вбок.