Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Риэлтор забыл нам его показать. Притащили стремянку. Открылось легко. Это даже не чердак. Это целая мансарда! А за ней ещё одна, поменьше…

Под нами, под лестницей – нижний ярус дома, самый длинный. То ли подвал, то ли отдельный этаж, тоже врытый в холм, а в нём – птичник, инкубатор, свинарник, летняя кухня, летняя спальня, нижний гараж, дровяной сарай, мастерская и печь под навесом – всё это до сих пор заполнено скарбом от прежней жизни, вплоть до глиняных рюмок для ракии, древней швейной машинки (и тут чёрный Зингер с золотыми вензелями на тонкой талии), отёчными подушками на пуху и овчинами, кружевными от моли.

На плечиках качаются две дубленки, лысые от старости, рукава у них стоят колом и разведены в стороны, словно они виновато пожимают плечами: у старика, продавшего нам дом, не хватило сил освободить подвал.

По стенам развешаны древние самодельные щётки и ёршики для чистки печной трубы, вручную кованые дедовские косы, мотыги и топоры, чьи кривые ручки блестят, как лакированные, сверху, где их десятилетиями держали крестьянские руки.

Получается добрых четыре этажа. А покупали-то мы двухэтажный.

– Берём, берём, берём! – заволновался Бьярни, увидев весь этот деревенский космос. – Здесь же в длину можно разложить и собрать шестиметровый телескоп! Во, здесь я поставлю камеры для обжига зеркал. Ты видела, что вокруг на километр нет ни одного фонаря? Ты представляешь, какие тут звёзды?! А в этой мастерской я наконец на свободе займусь плотничеством! Да тут я и буду жить! Вон и кровать стоит, и даже застелена…

Он не знал ещё, что мы с папой дом уже взяли.

Отправили в предоплату свои сбережения в никуда – в чужую страну, в незнакомое агентство. Так влюбились в дом, в пейзаж вокруг.

И Болгария не подвела.

* * *

…Далеко в саду виднеется колодец, от которого осталась только шахта, потому что однажды цыгане украли всю деревянную часть – барабан с ручкой, крышу, крышку и цепь с ведром.

А как не украсть, если ограда представляет собой латаную-перелатаную ржавую сетку, висящую на бетонных столбах, кривых и дырявых от старости.

Урожай груш тоже прихватили, чтоб уж два раза не ходить.

Дом, конечно, не английский особняк… Не весь достроен, зато что-то уже рассыпается. Заржавели и перекосились тяжкие ворота; нижний душ, пристроенный к дому снаружи, покрылся плесенью, дверь в него разбухла и едва открывается.