Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Только всё закрывала Грэйси, вставала между ними, чтобы та не заразилась неведомой кожной чумой. Грэйси и не рвалась обнюхиваться, только с обычной толерантностью и достоинством посматривала издалека.

Когда я вынесла вторую порцию усиленного питания, псинка ждала на том же месте.

Пойдем, дорогая, я поселю тебя в заброшеном доме, нельзя тебе спать в дождь под трактором.

Я дала ей понюхать миску с манной кашей, жареной рыбой и яичницей. А что, традиционный британский завтрак когда-то включал в себя жареную сельдь и ливерные котлеты, такие чёрные, что я за тринадцать лет так и не решилась их попробовать – тем более с утра.

Я пошла по тропинке через соседский пустой участок. На нём от ограды остались одни покосившиеся столбы.

Мася следовала за мной, целуя мне щиколотки. Шаг – поцелуй, шаг – поцелуй. Шаг – сердце обрывается (заражусь чесоткой), шаг – сердце в горле (заражу Грэйси), шаг – замирает всё внутри: обе покроемся кровавыми струпьями и сукровицей, облысеем, перестанем спать и будем чесаться день и ночь… Приедет Бьярни, и чесоточные клещи сожрут его тоже…

Соседский участок просто нежилой, а тот, что за ним, совсем заброшен, и давно.

Саманный домик в одну комнатку совсем обтаял под дождями десятилетий. Поселились мы, что называется, на вилле…

Ну и ладно. Зато на свободе.

Нагнувшись, я вошла внутрь, поставила миску в центре, рядом с кучей какого-то тряпья.

– Вот, Мася, с новосельем тебя. Целый дворец для бездомной собаки. Тут люди жили, при социализме, между прочим.

А теперь это твоя фазенда!

Мася, даже не обнюхав дворец, принялась за еду. Я вышла, беззвучно пятясь. Вот, теперь она сытая уляжется на куче тряпья и заснет. Домик маленький, ночью в нем будет тепло.

Поднявшись на дорогу, я полюбовалась на поля до горизонта, на маленький трактор, что полз вдали, чуть слышно тарахтя, на то, как за ним в ряд на одинаковом расстоянии шагали три аиста.

Открыла амбарный замок на воротах и, отведя ветки с вишнями от лица, стала запираться изнутри.

Засов, на засове древний грязный замок, в замке ключ, ржав и могуч… Большого смысла действие. При обвисшей сетке, отделяющей наш оазис от внешнего мира в тех местах, где она пока не упала и её еще нельзя просто перешагнуть, очень важно хорошенько запирать ворота.

…Кто-то лижет мне икры. Непохоже на Грэйси, и очень низко.

Оборачиваюсь.

Мася кланяется, скачет по двору, вертит хвостом, мол, добро пожаловать, проходи, гостем будешь.