Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Было так больно даже смотреть на это, не говоря о том, чтобы в этом теле шевелиться, дышать, лежать на колючей, выжженной, сорной траве…

Я только и смогла выдохнуть – Господи… Господи!

И собачка оценила сострадание. Смолкла, отвела глаза в сторону.

– Грэйси, стоп! Миленькая, не ходи сюда. Пойдём домой. Быстро, быстро. Ай, молодец. Бегом.

Прощай, мое короткое болгарское счастье. Прощайте, звёзды, сверчки и кукушки. Идиллия оборвалась, только начавшись, и обернулась ко мне жутким оскалом реальности.

К своему поместью, морю и солнцу в нагрузку мы купили бедную страну.

…Курятина, рыба, хлеб, творожная запеканка, яйца, ветчина, борщ… Я с ума сошла, свалив всё это в пакет. Я же могла убить истощённую собаку такой прорвой. Кинулась обратно, боясь, что она ушла. Из моего пакета пахло так, что собака замерла, приподнялась на передних лапках, и не рыкнула.

Я вывалила эту массу через ограду прямо перед ней. Она почти не пугалась, когда слишком близко падали куски.

Но и хватать их она не стала.

– Всё, кушай. Кушай спокойно. Я пойду.

* * *

Ночью я поняла, что собаку я убила.

Утром вышла в сад, подошла к ограде. Собаки не было. Пищи тоже.

Вот так. Думать же надо, что делаешь. Но с этим у меня всегда были проблемы.

– Тяв!

Оборачиваюсь, чуть не упав, запутавшись в злобно колючей ежевике.

– Тяв-тяв!

Через овечью тропу, через речку, под трактором, кружится маленькая собачка с пунцовым телом и жёлтой головой, похожая на креветку.

Кружится, приседая в реверансе, склоняя голову набок. Виляет лысый шнурок в роли хвоста, и у неё есть живот. У собаки снова есть живот!

Вся та порция размером с саму собачку уместилась в ссохшемся до полного отсутствия животе, и не только не убила её, но преобразила, вернула к жизни, сподвигла на танец и – эти глаза напротив – они смеются! Они не отрывают взгляд от моих, и в них… Что это? Благодарность? Берите выше. Похоже на любовь.

…Вовсе я рычала-то на звук шагов большой собаки, на запах её.

Не на тебя же. А ты думала, на тебя?

Ах ты мася моя маленькая… Я буду звать тебя Масей. Так моя подруга в приливах нежности называет всех – свою маму, мужа, меня, свою таксу, всё живое. И главным, Мася, делом твоим будет хорошо питаться. Через день-другой приедет Неделчо, и мы поедем в ветклинику тебя лечить.

В первый день собака ещё боялась подойти вплотную, да и я не решалась к ней прикоснуться.