Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Было слышно, как падает в траву потревоженный птицей сучок или ветка. Стало темнеть, и всё громче, громче стрекотали цикады. Скоро их заглушил мощный хор лягушек из речки.

Попробовал свой голос соловей. Наш собственный, живущий с нами соловей!

За удивительно малую сумму мы купили себе место под солнцем – огромное место под южным солнцем, поместье, какое в старой Европе могут позволить себе только миллионеры. И то, что нельзя купить и перевезти к себе: тёплое море, жаркий климат, старые огромные деревья.

Это счастье не могло омрачить ничто.

Глава 4. Мася

…Из угла за оградой зарычали. Рычали нешуточно, тем рыком взахлёб, полным ярости, которым спасают жизнь, после которого кидаются на превосходящего противника затравленные или больные бешенством животные. Когда все пределы страданий пройдены, надежды нет, но живым ты не дашься и она, твоя смерть, сама сдохнет, прежде чем выжмет из тебя последний выдох.

Я стояла в углу около нижних ворот среди зарослей ежевики и шиповника, не дававших сделать лишнего шага, и не могла разглядеть, кто рычит.

Встав на цыпочки и держась за дерево синей сливы в цвету, я перегнулась за ограду. В кустах на соседнем участке что-то дёрнулось. Сначала я увидела головёнку песочного цвета, широкий лоб, круглую макушку – то, что мы так любим у собак, этот красноречиво вместительный кумпол над массивным мозгом, эту головастость умного животного; стоячие лисичкины ушки и крупные черные глаза – миловидная мордашка с двумя рядами очень белых яростно оскаленных клычков.

– Это ты, малявочка, издаешь такие страшные звуки? – удивилась я.

– Х-ХР-РАП! – щёлкнула пастью собачка. – Рга! Рга! Рга!

Она всерьёз угрожала мне, которая возвышалась над ней, как небоскрёб:

– Ну, давай, попробуй прогнать меня отсюда! Посмотрим на то мокрое место, что от тебя останется! А может, мне тебя просто съесть?

– Ой, не ешь меня, лютый зверь…

Она приподнялась, как перед атакой.

И я увидела её тело.

Золотистая шерсть кончалась сразу за ушами, как меховая шапка, а дальше шла голая, багровая, в рубцах и сочащихся ранах, кожа, обтянувшая ребра. Позвоночник походил на цепочку кожаных бусин. Живота не было. Чёрные, почти птичьи, лапы, голый крысиный хвост с розовым прозрачным кончиком, как восклицательный знак в конце предложения, и без того полного жути.