Собака, пойдем ко мне жить. Девятнадцать историй любви

Это блеск каминной решётки и язычки огня. Электрического, ну и ладно. Это фаянсовые скульптуры – леди и джентльмен под часами – на каминной доске, и розовый кружок света над толстой свечой. Дом просвечивает насквозь, и в саду за вторым рядом оконных кружев – плакучая ива, а под ней псевдоразбитый глиняный кувшин на боку, из горлышка растут анютины глазки… И уже цветут – в январе!

У входной двери на овальной фарфоровой табличке – эмалевый собачий портрет там, где должен быть номер дома. Но у дома не номер, а название.

Понять его я пока не могу.

– Маrina! – зовет меня Бьярни. – Я нашел новую звезду! Во всяком случае, я её не знаю. Она светит строго над нашим домом!

– Неужели… А название ты придумал? – вежливо интересуюсь я. Мужчины всегда отвлекают нас от самого главного бог знает чем. Но нужно быть терпеливыми: не всем же дано. У них очень несфокусированное внимание, они не способны найти свои носки под стулом и полотенце в шкафу. Зато они помнят названия множества звезд.

– Её можно назвать… например… звезда «Собачка»! – размышляет Бьярни.

Это было одно из первых русских слов, которое он запомнил. Оно ему очень нравится, особенно уменьшительный суффикс -чка.

– Нет, – сам себе с сожалением отвечает муж. – Такая звезда уже есть.

На его портативной карте звёздного неба (такие вещи всегда нужно иметь с собой) два круга – маленький перемещается по большому. В их пересечении получаются имена звёзд.

– Смотри! Звезда, которую я нашел! Она и есть – Kleine Hund! Это – Собачка!!! Невероятное совпадение!

И правда…

Собаки в нашей жизни – это судьба.

Можно сказать, что собаки познакомили и подружили нас. Наши письма друг другу заполнены собаками. Подруга говорит, что мы ненормальные и очень хорошо, что мы замкнули свое сумасшествие друг на друге. А то другие могли бы и пострадать.

Так мы и гуляем, радуясь встречам с каждой собакой. Приходим домой, обласкав по дороге всех повстречавшихся четвероногих. Они здесь и вообще-то очень дружелюбны, а уж завидев Бьярни, за десять шагов, извиваясь, приседают от радости.

Не знаю, рост у него такой внушительный, бас такой убедительный, или что-то особое написано на лице?

Бьярни говорит, что любовь к человечеству – это первое условие собачьего воспитания в Европе.

«Собак нельзя воспитывать как собак. Собаки – тоже люди».

* * *

Оформление документов затянулось на целый месяц. Мы извелись. Владелица непослушной овчарки так устала от неё, что друзья Бьярни на время забрали собаку к себе.