Жена врага

Пойти учиться на курсы. Жить и работать там, где другие люди. Не такие, которые меня окружали.

Мне все время не давали покоя открытки с этими красивыми дамами, изображенными на них. Их шляпки, платья, твидовые юбки. Туфли на шнурках с оттянутым мыском и средней высоты каблук, лакированные, с перламутровыми пряжками, о них я грезила каждый день. Именно новую коллекцию английских открыток я просила у мамы, а не новую шаль с изображенными на ней огромными цветами и птицами.

Сестра отца все время матери твердила: «Машка ваша не в то направление смотрит, глаз да глаз за ней нужен, от греха подальше!»

«Старая жирная дура, – говорила я про себя.

 – Сколько в ней бочек воды помещалось только! Жалуется на свои больные ноги, а как она их вообще передвигает, сядет пить этот чай и все нахлебаться не может, все ей двух чашек мало. Вся вспотеет, как мужик на кузнице, кусок пирога с пасленом макнет в свежие сливки и глотает за считаные секунды. Поднесет чашку к носу самовара, добавляя кипяток, а с собственного носа капает очередная капля пота».

– А ты почему так мало ешь, вон смотри какая костлявая, кто же замуж-то тебя возьмет? – с полным ртом одну и ту же фразу строчила тетка Тоня.

– Да не больно-то и хотелось! За кого тут замуж выходить?! Один дурней другого!

«Пусть лучше о своем Степке заботится, – говорила я матери, – вот ему в свои девятнадцать лет с габаритами словно телега точно будущей жене не позавидуешь, такого борова прокормить. С таким ляжешь – он все бока помять может или, того хуже, придавит».

Уже скоро закат, все домашние дела переделаны, а родителей не было до сих пор.

Я вновь наткнулась на стопку газет с пестрящими заголовками, от которых в дрожь бросало:

«Контрреволюционная вылазка кулаков»; «Суд приговорил кулаков: Сергея Монанкина, Василия Чурикова, Олега Кутепова, Петра Медовского, Василия Кутикова… к высшей мере наказания… к высшей социальной защите – расстрелу». Что происходило, мне до конца было не понятно, но с февраля того года все чаще стал приезжать дядька наш из соседнего районного центра, постоянно повторяя одну и ту же фразу: «Скоро и наши фамилии в газете появятся, с припиской – приговор был встречен овацией по адресу суда и советской власти».

Мы жили недалеко от железнодорожной станции, до большого города 300 км, а рядом в 120 км прекрасное озеро и не менее прекрасные на нем закаты.

У нас было большое хозяйство, собственная маслобойня, конюшня, бахчи, скот, птица, шкуры. Хорошо жили.