Свет

Несмотря на то, что в голову ничего не приходило, а такой термин, как «пастеризация» и не мог прийти в Сашкину голову, настроение, как и аппетит, были превосходные: он любит Лерку, Лерка любит его, они скоро поженятся и все будет отлично. А насчет всей остальной бодяги, нечего раньше времени заморачиваться: проблемы надо решать по мере их поступления, как любит изрекать, находясь в подпитии, его мудрый друг Серый.

… Лера, вернувшись, домой, имела весьма неприятный разговор с матерью, как обязательно сказала бы её бабушка, если бы последняя, к её приходу, не спала уже крепким сном, которому позавидовал бы и демобилизованный морской пехотинец.

Пока девушка была в ванной, мать налила чай, достала пирог и конфеты, и её дочери ничего не оставалось, как присесть к столу. Елена Александровна не стала ходить вокруг да около, не такой она была человек. Она напрямую сказала дочери, что та вот-вот совершит большую ошибку, о чем, впоследствии, будет очень жалеть.

– Ты, пойми, – проникновенно говорила – Елена Александровна, – Саша, как человек может и неплохой, но у него же никаких перспектив… Достаточно посмотреть на его родителей… Да ещё в придачу, этот Саша твой, больной! Это как, нормально? Его мать сама сказала, он, говорит, у нас очень болезненный! Его и в армию не взяли, кому он там нужен? Ну, какой с него работник, муж, отец??!!

Во время того, как мать говорила, Лерка всё ниже склоняла голову к своей, так и не тронутой чашке с чаем, так что к концу монолога, Елена Александровна видела только макушку дочери, с нечетким пробором да светлые волнистые волосы, свисающие по обеим сторонам лица.

– Ну, что ты, Лерочка, – Елена Александровна провела рукой по волосам дочери, но та, отстранившись, не глядя на мать, произнесла глухо, куда-то в стену:

– Я уже говорила тебе, и ещё раз повторю: я люблю его, мама… И выйду за него. И давай закончим на этом, пожалуйста…. Уже очень поздно…. Спокойной ночи.

Лежа в своей комнате, Лерка, как не пыталась, не могла успокоиться и заснуть.

Щеки пылали, глаза никак не хотели закрываться. Ей казалось, что на потолке, на стенах и в темном проёме окна отражаются излучаемые её сверкающими глазами блики. Хотелось смеяться, кричать и почему-то плакать. Лерка зарылась в подушку, крепко обхватив её с обеих сторон руками.

– Саша, Сашка, Сашенька, я тебя люблю… – сообщила она кому-то под одеялом и негромко рассмеялась.