Медный институт

Глядя в зеркало, Николай думал о себе: «Особой красотой я не блещу. Ну, шатен, ну, лицо чистое (а вон у Лехи постоянно где-нибудь фурункул вылезает), рост неплохой – 176 сантиметров. Не толстый, не худой, в меру общительный». Коля расчесывался на прямой пробор, и, несмотря на свое увлечение всякими рокерами, никогда не решался отпустить длинные волосы, а глаза у него были карие. Одевался он достаточно скромно: синие джинсы, светлая рубаха, сверху темный костюмный жилет (то ли рокерский, то ли хип-хопный) и черные туфли.

Семья Коли тоже жила скромно, у него был младший брат Костя – на четыре года младше. Зарплаты отца – мастера на стройучастке, в принципе, хватало, мать работала в управлении общепита и снабжала семью продуктами. Много одежды у Николая не было, что-то новое появлялось нечасто, а он мечтал носить настоящую кожаную косуху. Но и девочки в группе в основном были не расфуфыренные, педфак в целом выглядел скромнее лечебного и стоматологического факультетов.

Так вот, насчет Долговой: после предварительных шуточек и перемигиваний, Чехову удалось заманить Светку к себе домой, конечно, в отсутствие семейства.

Целоваться она была не против, но дальше массажа дело не пошло, и на следующий день оба конфузливо отворачивались друг от друга. Первую зимнюю сессию Николай сдал без троек, хотя с химией, которую он никогда не любил, пришлось попотеть. Зато нешкольные дисциплины, типа анатомии с гистологией, ему нравились, и осваивать их получалось. Коле хотелось стать хорошим врачом, и даже лечить детей по окончании мединститута он был согласен, так что его не смущали приколы лечебников типа: «Лучше скальпелем по сраке, чем учиться на педфаке!». Начался второй семестр, а с ним приблизилась весна, которой уже всем хотелось. Хотя весенних запахов еще не было, но заметно потеплело, и гормоны разбудили у Николая половой инстинкт. В голове заиграла песня «Сектора газа», которую он услышал еще в 9 классе: «Мой половой рефлекс настроен был на секс…». Когда ему исполнилось 18 лет, он пообещал сам себе, что самоудовлетворяться больше не будет, а иначе, справедливо считал он, с настоящими женщинами ничего так и не получится. Живую женщину ему сильно хотелось, но стало понятно, что от сверстниц добиться желаемого достаточно тяжело. И даже больше, чем женщину, Коле хотелось самоутвердиться: «Ведь я же не мальчик нецелованный, пора бы уже добиться признания!» – сердился он на себя.