Мы Бреннаны

Но ему было важно знать, что она вернулась наконец домой после долгого отсутствия. Все эти годы бегство дочери вызывало в нем фантомную боль: душа по-прежнему ощущала Санди как что-то неотъемлемое от семьи, и он болезненно воспринимал ее отсутствие. Санди меньше суток провела в доме, а дух жилища уже изменился: здесь стало теплее и легче. Голоса домочадцев стали нежнее, смех беспечнее. Микки любил свою невестку Терезу, даже несмотря на ее нелепые манеры и дерзкие суждения. Но и по Санди он страшно скучал – она умела умерять буйную энергию Денни.

Она занимала особое место в его душе со дня своего рождения, который выпал на воскресенье, и он настоял, чтоб ее так и назвали, к немалому огорчению Мавры: «Что это за имя? Люди подумают, что мы спятили». Обычно Микки в таких делах полагался на жену, ведь это она дала имена всем сыновьям. Но что плохого было в том, чтобы назвать девочку именем «благой судьбы», пусть даже если Санди есть в старинной детской присказке.

Микки покашлял, прочищая горло.

– Позови меня, когда будешь готова идти в паб.

Сегодня у меня нет смены, но я все равно хочу туда заглянуть. И потом, – отец улыбнулся, – дорога вдвоем кажется не такой длинной.

Он вышел забрать газеты, оставленные почтальоном на крыльце. Этот ритуал его радовал, как радовали тотализатор на скачках, или ставки на футбольные матчи и поединки бойцов. Затем он пошел к себе в комнату, чтобы несколько минут «поговорить» с Маврой – он делал это каждый день уже четыре года после смерти жены.

Первое, что он ей сообщил: Санди приехала домой.

А потом он пообещал Мавре сделать все возможное, чтобы удержать Санди в кругу семьи.

* * *

Позже в то утро они пошли к бару: вниз четыре квартала и еще три квартала влево. Их дом находился в самой старой части Вест-Манора, которая пользовалась большим спросом еще и потому, что оттуда было рукой подать до центра города – а там рестораны, магазины и разного рода конторы на улице длиной в полмили. На фонарных столбах висели корзины с пестрыми цветами. Все здания на Со-Милл-роуд, главной магистрали, были построены с учетом строгих законов о зонировании в этой части Нью-Йорка – они были выдержаны по высоте и площади.

Никто не знал об этом лучше Микки, больше тридцати лет проработавшего прорабом на этих стройках. Ему пришлось дать немало взяток (хоть деньгами, хоть одолжениями), чтобы утверждать свои проекты.

Санди разглядывала улицы, расспрашивала отца о новых или обновленных домах и о фирмах, о которых ничего не знала.