Непокорные

Я гадала, кто еще был свидетелем, кто еще был счастлив предоставить меня такой судьбе. Я гадала, была ли среди них Грейс, или она уже в Ланкастере.

Меня забросили в повозку так легко, будто я ничего не весила. Мул – бедное животное – на вид почти так же изголодался, как и я; его ребра выпирали из-под тусклой шерсти. Мне хотелось дотронуться до него, почувствовать пульсацию крови под кожей, но я не рискнула.

Мы отправились в путь, и один из сопровождающих дал мне глоток воды и краюху черствого хлеба. Я раскрошила его и сунула в рот, но почти сразу пришлось перегнуться через край телеги – меня стошнило.

Тот, что был пониже ростом, рассмеялся, его зловонное дыхание обдало мое лицо. Я откинулась на спину и устроила голову так, чтобы можно было видеть проплывающую мимо местность.

Мы ехали по дороге вдоль ручья. Мои глаза все еще плохо видели, и ручей был лишь размытым пятном солнца и воды. Но я могла слышать его музыку и вдыхать его чистый, железистый запах.

Тот самый ручей, что поблескивает, изгибаясь, вокруг моего дома.

Там моя мать показывала мне гольянов, выпрыгивающих из-под камушков, тугие бутоны дягиля, растущего по берегам.

Надо мной промелькнула тень, и мне показалось, что я слышу хлопанье крыльев. Этот звук напомнил мне о вороне моей матери. И о той ночи под дубом.

Воспоминание вонзилось в меня острым ножом.

Но прежде чем я погрузилась в темноту, мне подумалось, что я рада, что Дженнет Вейворд не дожила до сего дня и не видит свою дочь в таком положении.

К тому времени, как мы добрались до Ланкастера, я уже потеряла счет количеству раз, когда солнце всходило на небо и снова заходило.

Мне не доводилось бывать в подобном месте; я даже никогда не покидала нашу долину. Запах тысячи людей и животных был настолько сильным, что я даже сощурила глаза, чтобы проверить, не смогу ли увидеть, как он витает в воздухе. И гул. Такой громкий, что мне не удавалось уловить ни единой ноты пения птиц.

Я села, чтобы оглядеться вокруг. Людей было так много: мужчины, женщины и дети заполнили улицы, женщины задирали юбки, перешагивая через кучи конского навоза.

Какой-то мужчина готовил на огне каштаны: от запаха их золотистой мякоти у меня закружилась голова. Был яркий полдень, но меня била дрожь. Я посмотрела на свои ногти – они были синие.

Мы остановись возле огромного каменного строения. Даже спрашивать было не нужно, я и так поняла, что это замок, где проводятся ассизы. Он выглядел как место, где взвешивают жизни.