Шоколадный бисквит

Я все-таки решила сначала забежать к Бассе, поделиться новостями. В кофейне были заняты все столики, и я поспешила к своей тетушке, которая была у прилавка. Пока я рассказывала ей о новостях, разошлись гости, она долго смотрела на меня, а на глаза наворачивались слезы. Бассе опустила голову, делая вид, что пересчитывает деньги, и долго молчала.

– Нет я понимаю, что ты талантливая девочка, рано или поздно ты будешь жить своей жизнью.

У Бассе потекли слезы, и я обняла ее.

– Моя дорогая Бассе. Я же никуда еще не уезжаю.

– Я знаю, ты уедешь. Но, знаешь, твоя мама, – она вытерла нос и глаза платочком, который достала из фартука. – Твоя мама гордилась бы тобой, очень гордилась.

На мои глаза навернулись слезы.

– О моя дорогая, моя девочка, все правильно.

В кофейню зашел новый гость. Бассе вытерла мне слезы.

– Бассе, мне надо бежать на автобус, у нас с Саймоном сегодня психолог.

– Беги, моя хорошая.

Я поцеловала Бассе, накинула капюшон, чтобы гость кофейни не заметил моих мокрых глаз, и вышла на улицу.

Слезы лились до автобусной остановки. Я понимала, что Бассе права, если мне придется уехать, это будет морально тяжело не только для меня.

Встреча с психологом выдалась на удивление не такой долгой, как обычно. Я абсолютно не хотела рассказывать о грядущем конкурсе, но пришлось. Так как мой слух затуманился мыслями о конкурсе и мисс Миллер с Саймоном было интересно, где я мысленно нахожусь.

Тем вечером я писала продолжение своей музыки в моей маленькой, но уютной спальне, которую в свое время обустраивала моя мама.

Я все еще чувствовала ее присутствие. Моя комната была моим укрытием от всего внешнего мира. Помню, как в детстве мы выбрали краски для стены у окна. Обои в цветочек выбрала я сама на рождественской распродаже. На окне стояла роза, за которой мама внимательно ухаживала. В стеллаже стояли десятки книг. Кровать из дуба была укутана подушками с уютным пледом. И, конечно, мой любимый шкаф в который я пряталась в детстве. А зимними и холодными осенними вечерами могла затопить камин, единственный в нашей квартире.

Я услышала скрип лестницы, и Саймон постучал в дверь.

– Я могу войти?

– Да.

– Сегодня думал о твоих словах и хочу сказать, что это твой дом и ты можешь никуда не уезжать.

Я не знаю, что бы я хотела услышать от него по данному поводу, но сейчас я не смогла ему ответить. Он вышел из комнаты, и мне понадобилась пара минут, чтобы переключить мысли на музыку.